Читаем Рыцари Короны полностью

— А-а, — небрежно махнул ручкой лепрекон. — Хотел немного пуха у птенчика Бубури позаимствовать, красивенькую такую розовую опушку для башмачка сделать. А эта дура здоровенная ничего не поняла, накинулась на меня и давай гонять по всему озеру, чуть не потерял из-за нее… — Калоша перевернул башмак, движением фокусника, словно из воздуха, достал молоточек и гвоздь, потом одним ловким ударом вогнал этот гвоздь в каблук.

— Где уж ей понять твои высокие устремления, — фыркнул Пушок. — Могла и подождать, пока ты из ее птенчика нащиплешь столько пуха, сколько тебе нужно. Что с нее взять, никакого образования, ничего не понимает!

— Ты много понимаешь, — огрызнулся Калоша.

— Не-а, я тоже не понимаю, — продолжал скалиться Пушок. — Это у нас семейное. Помнишь, и тетка моя не поняла, когда ты начал ей хвост стричь? Ой, как ты тогда улепетывал!

— Одно из самых ужасных воспоминаний в моей жизни, — вздохнул Калоша. — Но эта птичка тоже меня здорово погоняла… Ладно, можно и без розовой опушки. Может, даже лучше… — Он пристально взглянул на застежку волшебного Плаща. — Если пряжечки фигурные, да побольше… — Лепрекон медленно переводил взгляд с башмака на Андрея, рука которого машинально дернулась, прикрывая застежку.

— Даже и не думай… — холодно и убедительно, как полицейский в американском боевике, предупредил владелец Плаща.

— Что за день такой, сплошное невезение, — сплюнул Калоша. — Ладно, мужики, раз тут мне у вас ловить нечего, пойду я.

Аленка ойкнула, и он обернулся:

— Ты чего?

Да просто странно. Так было все вежливо, «благородные Рыцари, прошу прощения», и вдруг «мужики»! Как-то неожиданно.

— Так ведь тогда мы не знакомы были, — объяснил, удивляясь ее непонятливости, Калоша. — С незнакомыми мы, лепреконы, всегда на всякий случай просто удивительно вежливы… — Пушок издал непонятный звук и тут же спрятал морду в лапы. Калоша смерил его ледяным взглядом. — Да, именно так, всегда удивительно вежливы. А когда уже познакомились, все свои, так чего церемониться? А может, кто-нибудь все-таки подарит бедному лепрекону пряжечку-застежечку на башмак? Так сказать, по благородству рыцарской души? Доброе дело совершит. Без хорошей пряжки у башмака никакого вида нет.

— Не подарят, — отрезал Андрей, которому вымогательство лепрекона явно пришлось не по рыцарской душе.

— Странно. А ведь такие благородные. Вам ведь это ничего не стоит, а мне приятно будет. Добрая память, так сказать, и все такое…

Пушок подчеркнуто медленно, с легким рычанием, поднялся с земли.

— Ну, раз такое дело, мужики, — нисколько не обиделся вымогатель, — то я пошел. Так что, счастливо оставаться, не горюйте, еще увидимся!

— Как же не горевать, если увидимся? — проворчал Пушок.

Калоша скорчил ему рожу, подмигнул Ольге, подхватил свой башмак, шагнул в высокую траву и моментально затерялся в ней.

— Чего это он с ботинком таскается? — спросила Оля.

— Изготавливает, значит. Делает, — объяснил Пушок.

— Сапожник? — заинтересовался и Сергей.

— Сапожник — слабо сказано. Лепреконы — лучшие сапожники в мире. Они такие башмаки тачают, что их только в музее выставлять. Каждый лепрекон всю жизнь один ботинок делает.

— Всю жизнь — один ботинок? Как это можно? — удивился Андрей.

— А так… Они в этом деле великие мастера, и каждый стремится достичь совершенства. Посмотрит лепрекон на свою работу — все вроде хорошо. А можно лучше? Конечно, лучше ведь всегда можно. Вот он и делает еще лучше. Потом опять посмотрит и опять хочет лучше сделать…

— Так ведь это же бесконечно, разве не так? — спросила Аленка.

— Ну да, бесконечно. Вот он всю жизнь и делает один ботинок. Видно, так им, лепреконам, на роду написано. Талантливые мастера, а пользы от них никакой.

— Может быть, у них от этого и характер скверный, — предположила Аленка.

— Вполне может быть, — согласился Пушок. — От такого у кого хочешь характер испортится. Между прочим, если кого-то долго не кормить, то у него тоже характер начинает портиться…

— Так я и думала, что этим кончится, — сказала Ольга. — Пойдем, Аленка, готовить, а то у них у всех характеры испортятся.

Когда с обедом было покончено, Андрей напомнил:

— Сударь Пушок, так что ты хотел рассказать про Гребень? Что это такое и как с ним бороться?

— А? — Разомлевший на солнышке, обожравшийся колбасы Пушок не сразу понял, о чем спрашивает Андрей. Потом помрачнел. — Да ни с чем там не надо бороться. Гребень что, Гребень — это место. Волшебное, конечно, но ему, вообще-то, до тебя дела нет. Ты к нему со всем уважением, и оно тебя не тронет…

— Как это «со всем уважением» к месту? — перебил его Сашка. — Как может место что-нибудь понимать?

— Да уж понимает побольше некоторых, — неожиданно обиделся за Гребень Пушок. — Просто мы для него такая мелочь, что до нас ему дела нет. А что касается уважения, так это же понятно: костры там не разжигать, по скалам молотком не стучать, а то были некоторые, пытались кусочки на память отколоть.

— И что с ними стало? — Естественно, Сашку заинтересовали подробности.