Читаем Рыцарь Смерти полностью

Определив план действий, я, пока ящеры были отвлечены на каури, вызвал в памяти Молоты духа и указал область применения, включив в нее и ящеров, и каури. Вброс маны в созданное заклинание привел его в действие, а я ощутил резкое опустошение резерва. Через секунду передо мной стояла скульптурная композиция из множества парализованных созданий. Не откладывая дела в долгий ящик, я начал обходить ящеров и, прикасаясь к ним, произносить Поглощение и Иссушение, с радостью наблюдая за тем, как высокоэнергетические души ящеров на глазах уменьшают длину плаща и до отказа заливают мой резерв маной. Каури я пока не трогал.

Когда я закончил с ящерами, весь лес рядом с тропой оказался заваленным трупами. Мелкие падальщики, следовавшие за мной, не осмеливались приблизиться к горам мяса, пока я находился рядом. Статуями остались стоять только каури. Подойдя к одному из них, я начал его разглядывать. Так близко я видел каури впервые: крепкое тело испещряли шрамы и татуировки, образуя замысловатый узор. На нем были кожаные штаны да еще перевязи для меча и щита. Я почесал в затылке: «Каури на меня не нападают и могут расцениваться как мирные жители. Если я их сейчас убью, то нарушу слово, данное жене. Нужно их отпустить, а потом, когда они попытаются на меня напасть, можно будет и убить. Тогда моя совесть будет чиста».

Отойдя от них на пару десятков шагов, я снял подпитку заклинания, и каури сразу попадали на землю. От боли они корчились, но не произносили ни звука, лишь едва слышно скрипя зубами.

«Железная выдержка», — признал я.

Первым в себя пришел тот, которого я рассматривал. Едва встав с земли, он подхватил упавший дротик и изготовился к броску, внимательно следя за моими движениями.

«Интересно, это можно подвести под понятие нападения?» — задумался я и огорченно признал, что жена не сочтет мои доводы убедительными.

Что с ними делать, я не знал, поэтому решил дождаться, пока все остальные каури тоже поднимутся с земли. Через пару минут мы стояли и разглядывали друг друга, не пытаясь приблизиться. Я нахмурился: «Давно бы ушел отсюда, если бы не стал проявлять доброту. Теперь не уйти, будут за моей спиной, ведь тропа-то тут одна».

Устав ждать, я поманил к себе рукой командира каури, который стоял чуть впереди остальных. Увидев мой жест, остальные что-то негромко забубнили, но воин тихо шикнул — и все тут же замолчали. Он демонстративно положил на землю перед собой сначала щит, затем на него дротики и меч, показал мне пустые руки и сделал шаг ко мне.

Следовать его примеру с разоружением я не стал. Много чести для них будет, если я стащу с себя ножны с мечом. Я показал рукой, чтобы воин быстрее двигался. На его лице ничего не отразилось, но зашагал он быстрее и вскоре встал передо мной.

Поскольку шанс, что каури говорят на вампирском или человеческом языках, был нулевым, то я решил прибегнуть к рисункам. Нужно было объяснить ему, что я хочу встретиться с их Старейшинами, ведь можно было попытаться закончить дела с каури и мирным путем. Это давало мне возможность быстро вернуться в свой мир.

Опустившись на колено, я сделал знак воину пристроиться рядом, на тропу из мертвого песка. Для начала я нарисовал вампира — черточки и кругляшок — и показал пальцем на рисунок, а потом на себя. Воин кивнул в знак понимания. Затем я тем же простеньким манером изобразил много фигурок поменьше и дал понять, что это он и его отряд. Каури снова кивнул. Затем, на некотором расстоянии от фигурок, я нарисовал домики, обнесенные оградой, с множеством маленьких каури за ней, и двумя стрелками показал, что его отряд и я идем к этому поселению. Каури внимательно на меня посмотрел и, в свою очередь, нарисовал сцену исчезновения маленьких каури после того, как большой вампир подошел к поселению.

Я отрицательно помотал головой и дал понять, что большой вампир в поселок входить не будет, наоборот, оттуда к нему выйдет большой каури. Не зная, как изобразить на рисунке вождя, я просто нарисовал персонаж ростом с самого себя. Каури изучил рисунок и задумался. Затем, видимо приняв решение, поднялся на ноги и, ткнув себя пальцем в грудь, произнес:

— Мабута.

Я тоже встал и повторил его жест:

— Каин.

Воин улыбнулся и направился к своим. Охотники сразу засыпали его вопросами на странном, режущем слух языке, похожем на крик раненой птицы. Наблюдая за ними, я отметил, что среди воинов оказалось несколько несогласных с намерением командира вести меня в деревню. Тот решил эту проблему быстро и радикально — сверкнул обнажаемый меч, два едва заметных движения, двое несогласных упали с рассеченными шеями, хрипя и булькая, и больше несогласных в отряде не оказалось.

«Деловые ребята, — улыбнулся я про себя. — Нравится мне их подход к решению споров. Просто и надежно».

Отряд быстро перебрался на тропу, поближе ко мне. Количество желающих закусить трупами ящеров, лежавшими на поляне, оказалось так велико, что нам пришлось уходить — там все кишело визжащими и чавкающими падальщиками.