Читаем Рыцарь Смерти полностью

Слова эльфийки стали пробуждать во мне те воспоминания, которые так старательно спрятала богиня. Но как только одно из них попыталось прорвать барьер, Зов хлестнул меня болью. У меня помутилось в голове, и я пошатнулся. Эльфийка заплакала и бросилась ко мне, но дорогу ей преградили гончие.

«Не трогайте ее», — приказал я мысленно, потому что рот мой был полон крови из прокушенной губы.

Эльфийка остановилась перед гончими и окинула взглядом мое израненное кинжалом тело.

— Каин, что с тобой? — Она посмотрела на меня своими большими глазами, полными слез. — Что ты с собой делаешь?

«Ответь ей», — приказал я Личу. Боль, вызываемая Зовом, от близости эльфийки стала невыносимой.

— Он не может говорить, — произнес Зат, — его сознание заполнено Зовом богини, а твои слова причиняют ему еще большую боль.

— Какой Зов? Какой богини? — растерянно спросила она.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на заклинании.

— Закончив заклинание, он умрет, — пояснил Лич.

— Нет! Это ведь неправда? Скажите, что это неправда!

— Это правда. Чем дольше он остается в этом мире, тем сильнее становится боль от Зова.

— Ал’лилель, он плетет нечто невообразимое, — внезапно раздался голос дракона. — Я не понимаю что, но это будет ужасно. Все магические потоки вокруг взбесились и устремлены на него. Что за заклинание он творит?

«Говори, Лич, пусть знают, я почти закончил». — Я открыл глаза.

— Ночь Живых Мертвецов, — тихо ответил Лич. — На один час восстанут все мертвые, что умерли со времен формирования этой земли.

Дракон прошипел что-то явно ругательное и бешено посмотрел на меня:

— Да ты знаешь, что творишь, вампир?! Ты с ума сошел?!

— Никто не сможет сказать, что опозорил Рыцаря Смерти, — едва слышно прошептал я, выплюнув сочащуюся кровь изо рта, — и остался после этого жить.

Дракон оглядел окружавших его существ, видимо прикидывая возможность напасть. Лич спокойно сказал:

— Как ты правильно заметил, здесь нет ни одного магического потока, который не был бы устремлен к Каину и подчинен ему. Так что ты не сможешь перевоплотиться или колдовать.

Дракон скрипнул зубами, но продолжил держать руку на эфесе меча.

— Я прикажу гончим разорвать тебя, если ты не вернешь руку на место, — буднично заметил Лич.

— Даалор, подчинись! — произнесла эльфийка, ее глаза внезапно стали абсолютно сухими.

— Он уничтожит всех, Ал’лилель, — зло ответил дракон. — Ты сама это поняла!

— Умерев, ты ничего не решишь, — произнесла она голосом, в котором была твердость металла.

Дракон удивленно посмотрел на нее, но руку с эфеса убрал.

Эльфийка спокойно посмотрела на меня и, пнув стоявшую у нее на пути гончую, сделала шаг ко мне. Лич и драконы удивленно отпрянули, столкнувшись с ее решительным взглядом. Гончие оскалились и приготовились напасть.

«Осталось несколько рун, пропустите», — приказал я.

Гончие нехотя расступились.

Эльфийка подошла ко мне и опустилась на колени. Затем взяла мои руки в свои и тихо запела. Она пела явно на эльфийском, но я почему-то понимал каждое слово. Вскоре я понял, что слышал эту песню раньше, поэтому-то так хорошо ее знаю. Эльфийка пела о том, как солнце всходит и каждый день приносит свет и нежность для влюбленных сердец, прогоняя печаль.

От ее песни боль становилась сильнее. Я торопливо вставил последнюю руну в заклинание, собираясь наполнить его до отказа маной. Возможно, именно это стало последней каплей — воспоминания, прорвав все барьеры, нахлынули на меня лавиной. Я замер от осознания того, кто я и что сейчас произойдет.

Еще раз прокусив губу, я попытался сдержать ману, рвущуюся в заклинание. Но получалось у меня слабо, магические потоки, которые я перевернул своим заклинанием, не давали мне остановиться. Я понял, что еще несколько минут — и заклинание сработает само, обратить его не смог бы никто. Боль от Зова не давала мне сосредоточиться, поэтому о том, чтобы остановить заклинание и подчинить себе магические потоки заново, речи не могло быть вообще.

«Зат, повторяй за мной, — мои мысли метнулись к нему быстрее молнии. — Любимая, я умру в любом случае, но ты можешь остановить заклинание и не дать богине завладеть мной», — я едва сдерживал бурлившую во мне силу.

Лич повторил слово в слово, пояснив эльфийке, что передает мои мысли. Дракон широко открыл глаза, а жена снова заплакала, сильнее стиснув мои руки.

— Нет, Каин! Нет!!! — закричала она, тряся меня.

Понимая, что если я потеряю контроль хоть на долю секунды, для города все закончится очень плачевно, я быстро перекинул свои мысли Личу.

— Ты должна взять кинжал с пояса и ударить его в сердце, — дрогнувшим голосом произнес он.

«Какая ирония, — кинул я ему ободряющую мысль. — Ты не находишь?»

«Ты точно ненормальный», — пришла от него мысль-усмешка, смешанная с искренним чувством уважения.

— Ал’лилель, он хочет, чтобы это сделала ты, он не может принять смерть от другого, — твердо произнес Лич. — Торопись, через несколько ударов сердца заклинание сработает. И все живое вокруг нас умрет.

Трясущимися руками любимая сняла у меня с пояса кинжал, подаренный гномами.