Читаем Рыцарь Смерти полностью

Боль ударила в мозг, но я успел произнести заклинание для третьего Облака. Бросившись по его краю к месту схождения жгутов, я увидел под одним из стеллажей небольшой металлический короб. На бегу перехватив меч, как копье, я с разгона вонзил его в боковину. Клинок легко пробил тонкое железо, и я из последних сил принялся ворочать им из стороны в сторону, раздирая ящик. Из него хлынула какая-то жидкость и вывалилась небольшая рука — это было все, что я успел заметить, так как боль от разъедавшей мое тело кислоты выбила из меня сознание.

Очнувшись, я застонал и пошевелился, и тут же организм недвусмысленно напомнил о том, что сегодняшнее приключение не прошло для меня бесследно. Стараясь лишний раз не шевелиться, я оглядел и ощупал себя — ожоги были ужасны.

Вся кожа с бока и спины слезла, а регенерация без притока свежей крови не происходила. Немного полежав, я решил все же что-то предпринять, так как оставаться в таком состоянии было равносильно самоубийству — можно было остаться тут навечно. С трудом поднявшись, я содрал с себя рубаху и, разрезав ее на полосы, постарался перевязать раны. Приведя себя в относительный порядок и пытаясь не обращать внимания на боль, я оглянулся — повсюду валялись неподвижные слизни. Я оказался прав: без управления они были просто комками слизи.

Подойдя к искореженному ящику, я начал вскрывать его. Оттуда вновь потекла странная жижа, ужасно вонявшая. А в ящике обнаружился труп эльфийского ребенка. Сказать, что я удивился, увидев его, — значит, ничего не сказать. Я был поражен.

— Гномам придется мне многое рассказать, — хмыкнул я, рассматривая останки.

В глаза сразу бросилась несоразмерность туловища трупа и его головы, она была такого же размера, как у взрослого эльфа.

«Сколько же эльфы экспериментировали, прежде чем создать этого уродца с такой ужасающей силой магии Разума?» — подумал я.

Закончив изучать эльфенка, я разрубил его череп и достал мозг. Он был странного желтого цвета, так что я заколебался, есть его или нет. С одной стороны, цвет и запах были ужасны, но с другой — мозг такого существа должен быть просто насыщен нужными мне веществами, а увеличить свои силы Поглотителя я всегда стремился. Решившись, я, давясь, принялся его есть. Он ничем не отличался от остальных, был таким же осклизлым и противным на вкус. Съев все, я поставил над трупом Облако, пытаясь вытянуть из эльфеныша хоть что-то для подкрепления своих сил. Облако пожелтело, и я снова задумался над тем, преобразовывать эту жидкость в энергию или сразу впитать в себя.

Так как обороняться было больше не от кого, то энергия была мне не так уж и нужна, а вот кровь, для ускорения регенерации, — даже очень. Как только жидкость впиталась в меня, я ощутил, что разогреваюсь. Потом почувствовал удушье, сильно закружилась голова, и я отключился, второй раз за этот день.

Очнулся я от ощущения необыкновенной легкости во всем теле, ничего не болело, как будто я только что был не полумертвым, а провел месяц дома, отдыхая и расслабляясь. Поднявшись с пола, я размотал перевязки и поразился: все ожоги затянулись молодой, тонкой розовой кожей. Объяснить, что за жидкость была в этом уродце, я не мог, но ведь именно она позволяла ему существовать столько веков, держа мозг в активном состоянии.

Оглядев пещеру, я заметил, что с моим зрением также произошли перемены, я видел дальше и еще четче, а внутренним взором без всякого напряжения различал все за стенами пещеры.

«Интересно, сколько теперь я могу удерживать существ под контролем?» — спросил я себя.

Экспериментировать было не на ком, поэтому я решил пройтись по цеху. Мое внимание сразу привлекли стеллажи с готовыми слитками мифрила. Взяв один из них, я поразился тому, насколько он легок.

«Думаю, гномы не станут возражать против небольшой премии за труды», — сказал я себе, завернул в остатки рубашки двенадцать брусков мифрила и вскинул узел на спину.

Назад я шел кратчайшим путем, поэтому мне понадобилось всего два дня, чтобы добраться до коридора, ведущего к арке входа на семьдесят восьмой уровень. Еще не ступив в коридор, я заметил четверых гномов, сидевших невдалеке от входа.

«Надо дать им знак, а то могут и пристрелить ненароком», — решил я и затопал нарочито шумно, пиная попадающиеся под ноги обломки и стуча рукояткой меча по стенам, за которыми никто не ухаживал и не укреплял вот уже несколько веков.

«Услышали, наконец, не прошло и года», — улыбнулся я, увидев, как гномы насторожились и, обнажив оружие, приготовились к сражению.

Подойдя ближе, я крикнул:

— Свои идут!

Один из гномов радостно проворчал, опуская оружие:

— Свои наверху сидят, пиво давно пьют, только чужие по заброшенным штрекам шастают.

Я вошел в круг света от их костра и улыбнулся. Гномы тоже заулыбались и выжидающе посмотрели на меня. На лице каждого можно было без труда прочесть вопрос: «Получилось?»

Настроение у меня было отличным, и я решил немного помучить их неизвестностью.

— А что вы тут делаете, а? — спросил я, словно не замечая их нетерпения. — Мы ведь договорились с Тарином, что он будет ждать меня через две недели.