Читаем Рыцарь прерий полностью

Кофе! Радушная хозяйка предложит гостю угощение, пусть даже он по пояс голый. У Джозайи не будет повода ругаться, если он застанет ее стоящей перед Джеффри с кофейником в руках. Ребекка обмотала руку фартуком, чтобы не обжечься о горячую ручку, и чуть не расхохоталась во весь голос, когда Алма снова захихикала и повторила:

– Пшшшш!

– Кофе, мистер д'Арбанвиль? – спросила Ребекка, поворачиваясь к нему, и почувствовала, как в ее душе поднимается знакомая печаль. Она столько лет живет рядом со страдающим человеком, что ей легко было прочесть душевную боль на лице незнакомца.

«В этих местах живет что-то, убивающее наших мужчин, а мы, женщины, понятия не имеем, как им помочь», – подумала она, каким-то чудом удерживая на губах вежливую улыбку и не дав руке, наливающей кофе, дрогнуть.

Мисс Джей ушла в спальню, чтобы зашить платье. Джеффри встал, расставив ноги, перед закрытой дверью, и его скрещенные на груди руки и напряженные мускулы стали более надежной преградой, чем засов или дверная цепочка. Он как Джозайя: создает преграды там, где они совершенно не нужны. И как Джозайя, он несгибаем и неуступчив и самим своим намерением отразить боль только сильнее ее бередит. Ребекка пыталась угадать, удалось ли мисс Джей понять Джеффри лучше, чем она, Ребекка, понимает Джозайю.

Мисс Джей открыла дверь спальни. Возбужденная болтовня Робби оборвалась на пронзительном взвизге. От мисс Джей и Джеффри исходила настороженность, которая ввела всех в мучительное смущение, хотя не произнесено было ни единого слова.

– Боже! – чуть слышно прошептала Ребекка, ужаснувшись. Неловкая тишина была ей неприятно знакома: недоверие, бушевавшее между нею и Джозайей часто погружало в такую же тишину целую комнату, полную народа – разговоры внезапно замолкали и воцарялось напряженное молчание. Ребекка всегда пряталась за убеждением, что, пока она молчит о своих несчастьях, окружающие не подозревают о глубине ее отчаяния. «Мы так и не сумели скрыть от других наших проблем!» – пришла к ней запоздалая догадка.

Она вспомнила слова Алмы о том, что они с мисс Джей очень похожи друг на друга, и страшно пожалела, что у нее не хватит храбрости сию же секунду отвести мисс Джей в сторонку и настоятельно порекомендовать ей, чтобы она немедленно обсудила проблему, возникшую между нею и Джеффри, пока все не испортилось безвозвратно.

По доскам крыльца простучали поспешные шаги, и сухопарая фигура Джозайи так быстро возникла в дверях, что Ребекка поняла: ее муж даже не задержался у порога, чтобы счистить с сапог грязь и поберечь пол на кухне. Его спешка была грозной приметой.

– Что тут, к дьяволу, происходит?!

Несмотря на здоровый загар и слой пыли, осевшей на лице Джозайи за все утро пахоты, он мертвенно побледнел при виде обнаженного по пояс Джеффри, стоявшего у дверей спальни.

Ребекка готова была умереть от стыда, когда полный подозрительности взгляд Джозайи с незнакомца немедленно перешел на нее, словно в ожидании того, что и его жена тоже окажется полураздетой.

Она чуть в обморок не упала от боли и обиды, когда мисс Джей дала объяснения, которых никогда не потребовал бы человек, доверяющий своей жене:

– Ваша жена любезно разрешила мне воспользоваться ее швейными принадлежностями. А мистер д'Арбанвиль любезно одолжил мне свою рубашку, когда я по неосторожности порвала платье.

Мисс Джей отдала рубашку Джеффри, который сразу же ее надел.

– Если вам верить! вызывающие слова Джозайи были произнесены с презрительной усмешкой.

Даже вежливость не смогла заставить мисс Джей и Алму подавить возмущенный вскрик.

И целой жизни регулярных посещений воскресных богослужений не хватило Ребекке, чтобы помешать ей одновременно нарушить несколько заповедей, по крайней мере мысленно. Она готова была продать душу дьяволу или любому духу в обмен на обещание сию же секунду положить конец постоянным издевательствам мужа. Ей вдруг захотелось убить супруга. Она пожалела, что не занималась блудом, предоставив Джозайе основания для его неуместной ревности. Она позавидовала всем женщинам, у которых были порядочные и любящие мужья – не из-за денег или плотских удовольствий, но ради чистого наслаждения, которое может дать любовь, не сопровождаемая такими душевными муками.

– Мне не нравятся ваши злобные выходки, Уилкокс, – сказал Джеффри. – Вы оскорбили вашу даму и мо… мисс Джей. Если бы не была близка опасность, так что жизнь каждого защитника возросла в цене, я вырвал бы у вас язык и оставил ваш молчаливый, истекающий кровью труп воронью, чтобы они с карканьем его исклевали.

– Что еще за опасность?

Джозайя держался все так же воинственно, но лицо его тускло покраснело. Ребекка не поняла, было ли это вызвано смущением из-за запоздалого осознания того, насколько невежливо он себя повел, или же резкими словами Джеффри.

– Ходят слухи, что приграничные разбойники готовят нападение на Форт-Скотт, – пояснила мисс Джей.

– И вы бросились наутек в Брод Уолберна, поджав хвосты! Слышал, Робби: твой герой – самый настоящий трус!