– Джеффри, – попросила она, – скажите мне правду. Всю правду и ничего кроме правды, и да поможет вам Бог. Обо всем.

Глава 12

Джульетта чуть не отказалась от своего требования, услышав, как Джеффри резко и напряженно вздохнул.

– Раньше вы не хотели слышать от меня правду, когда я пытался ее вам сказать.

Что-то заставило ее не отступать.

– Я не хотела торопить вас с объяснениями, если у вас в голове не успело проясниться. Но дольше ждать я не желаю. Я хочу услышать правду сейчас.

Он мрачно ее рассматривал.

– Вы можете решить, что то, о чем я вам расскажу, похоже на колдовство. Вы можете даже… посмеяться надо мной.

Тут он сердито нахмурился.

– Даю слово, что не буду смеяться, – пообещала она, несмотря на то что из-за его предпочтения считаться колдуном, нежели смешным, ее так и подмывало неуместно захихикать.

– Хорошо. – Медленно, не давая ей отвести взгляда от его встревоженных глаз, он выпрямился во весь рост. – Перед вами стоит Джеффри Чарльз Уолтер Фицхью д'Арбанвиль, четвертый сын достопочтенного Эдуарда Монткрифа Фицхью д'Арбанвиля, удостоенный рыцарского звания в тысяча двести семьдесят первом году от Рождества Христова, на поле брани, где решалась судьба Святой Земли. Это звание дал мне человек, которому вскоре после этого предстояло стать его королевским величеством Эдуардом, правителем Англии.

Полная искренность Джеффри прогнала все ее веселье.

Сказав это, он снова опустился на колени и устремил на Джульетту пристальный взгляд, который требовал от нее признать истинность его слов, пронизывая ей сердце. Джульетта поняла, что не посмеет лгать этому человеку. И это показалось ей ужасно несправедливым, поскольку, несмотря на ее надежды услышать от него правду, он, похоже, намерен по-прежнему рассказывать ей сказки.

Но ведь Джеффри считает, что все еще находится под клятвой! Может ли эта невероятная история действительно содержать в себе зерна правды?

Здравый смысл требовал, чтобы Джульетта отмела все его утверждения, но сердце настаивало на том, чтобы она ему поверила. Она расправила плечи, и от этого движения ощутила горячий ток крови по всему телу: казалось, сердце действительно умоляет ее поверить – хотя бы ненадолго.

– Этот талисман служит подтверждением моих слов, – горячо проговорил Джеффри, словно почувствовав ее внутренние колебания. Он снял через голову кожаный шнурок и вложил подвеску в ее руку. На его груди этот странный амулет казался таким маленьким, что Джульетта изумилась, увидев, как он занял всю ее ладонь. Тяжелая вещица впитала в себя тепло его тела. Джульетта помяла кожаный ремешок пальцами, ощутив чуть заметный запах его тела.

– При чем тут талисман? – спросила она, надеясь, что объяснение заставит ее не думать сейчас о том, каково было бы так же тесно прижаться к груди Джеффри, впитать в себя его запах, как это произошло с ремешком подвески.

– Мой квест состоит в том, что я должен передать его по назначению. Это – знак, олицетворяющий истинную любовь мужчины и женщины. Когда я передам его золотоволосой Деметре, она возрадуется, узнав, что она любимейшая из женщин.

«Любимейшая из женщин»! Джульетта мысленно представила себе, как радостно смеющийся Джеффри держит на руках хрупкую золотоволосую даму, а та надевает ему на шею талисман, словно одним жестом набрасывает лассо на дикого жеребца и отмечает его своим клеймом.

– Деметра… – На лице Джеффри отразились нежность и печаль. – Хотел бы я знать… что с ней стало.

– Вы оставили ее одну?

Он отпрянул, ужаснувшись так сильно, словно она обвинила его в государственной измене.

– Не по своей воле, даю вам слово! Никто не мог бы сильнее стараться и пойти на большие жертвы, чем это сделал я, пытаясь добраться до нее и опуститься перед ней на колени, чтобы вручить этот дар.

А вот эта мысленная картина понравилась Джульетте еще меньше: Джеффри стоит на коленях перед золотоволосой Деметрой, склоняя перед ней голову.

– Наверное, Эдуард решил, что я погиб. – У него вырвался тяжелый вздох. – Он не может знать о том, что я намерен во что бы то ни стало вернуться.

– Эдуард? «Он»? А какое отношение Эдуард имеет к этой леди Деметре, которую… которую вы любите, Джеффри?

О Боже, с каким трудом ей дались эти слова!

– Я люблю Деметру?! Кровь Господня, Джульетта, вы совершенно ничего не поняли из моего рассказа!

Он обхватил ее лицо ладонями и заставил посмотреть ему в глаза. Увидев, как они вспыхнули золотистым огнем, Джульетта затаила дыхание. Губы у нее задрожали, словно умоляя о прикосновении его губ. Он провел по ее подбородку большим пальцем, отказывая в поцелуе, о котором она безмолвно просила.