Читаем Рыцарь прерий полностью

– Ну а теперь отправляйтесь-ка вы домой. Вот вам документ на землю. О да, правительство Соединенных Штатов благодарит вас и желает вам всего хорошего.

Агент только что за метлу не взялся, чтобы они поскорее выкатились из конторы. Джульетта услышала, как он опустил задвижку, закрыв за ними дверь.

– Ну вот, – проговорила она, когда они оказались на тихой и пыльной улочке, залитой солнцем. Она толком не знала, что будет дальше. Ее отец за время их переездов получал немало участков земли – а потом с ними расставался, но с каждым новым приобретением было связано некоторое волнение, и событие это обязательно отмечалось в тесном кругу их семьи. Джеффри не выказывал никакой радости по поводу того, что стал землевладельцем – наоборот, выражение его лица было таким мрачным, что никакого празднования не предвиделось.

Стремительное появление лейтенанта Джордана напомнило Джульетте, что она тревожится совсем не по тому поводу, по которому следовало бы. Лейтенант резко остановил своего коня у земельной конторы, и по тому, как расслабились его плечи, можно было понять, что он рад их найти.

– Я уже готовился ворваться туда, чтобы вас вызволить, – сказал он. – Мне очень жаль, мисс Джей, но мы ожидаем серьезных неприятностей.

– Знаю. Земельный агент уже сказал.

– Агнес Фаулер говорит, что готова на ночь взять вас к себе, если вы согласитесь на неудобства и разделите кровать с еще одной леди. Д'Арбанвиль, вы можете устроиться у Агги в сарае и переждать, пока мы наведем тут порядок. Профессору Бернсу надо спешить со своим докладом президенту, так что вы двое можете обождать и отправиться обратно с нами – мы будем его сопровождать.

Сидя верхом, лейтенант Джордан был на голову выше Джеффри, но тому все равно удавалось смотреть на армейского офицера сверху вниз.

– Вы можете требовать от такого воина, как я, чтобы я сидел без дела, пока беззащитные горожане находятся в опасности?

Лейтенант Джордан повеселел.

– Вы хотите драться?

– Я бы не говорил этого, если бы это было не так. Я ведь, в конце концов, только что принес клятву.

Лоб лейтенанта Джордана недоумевающе наморщился. Джульетта испытала острую боль: сама она уже успела привыкнуть к странным словам Джеффри, но как их воспримет человек, который знает его не так хорошо? А в особенности профессиональный солдат, полный решимости подавить беспорядки, – ведь ему неизвестно, что все поступки Джеффри проникнуты благородством и порядочностью.

Но если можно было говорить о том, что нападение приграничных разбойников приходится кстати, то именно на этот раз: лейтенант был настолько озабочен этим, что не стал обращать внимания на непонятные высказывания Джеффри.

– У нас тут сил немало, но, наверное, лишний человек никогда не помешает. Вы ведь владеете огнестрельным оружием?

Джеффри обхватил рукой мнимый револьвер, прищурился поверх воображаемого дула и издал резкий горловой звук. Он безмолвно лгал, не нарушая словами свою драгоценную клятву – как это возможно, чтобы человек, только что бывший потрясающе честным, вдруг оказывался столь изворотливым?

– Из огнестрельного оружия я лучше всего знаю «кольт», – заявил Джеффри, запутываясь еще сильнее.

– Нет, так нельзя! – вскрикнула Джульетта. Оба мужчины, еще вчера относившиеся друг к другу с таким подозрением, единодушно повернулись к ней, став перед лицом опасности братьями по оружию.

О Боже, как это она позволила себе настолько запутаться в странной жизни Джеффри д'Арбанвиля?! Она пустилась в столь дальний путь, чтобы уберечь его от опасности, а вовсе не для того, чтобы смотреть, как он уезжает с незнакомым ему солдатом, чтобы вооружиться револьвером, с которым он еще не умеет обращаться. Он может ненароком убить сам себя. Он может случайно убить или ранить кого-то из окружающих. Он… он же почти беспомощен! Он… он потрясающе внушительный мужчина, подобных которому она в жизни не встречала.

Солнце стояло за спинами мужчин, к ногам Джульетты падали их тени. Они были почти одинаковой длины, хотя лейтенант Джордан сидел верхом на лошади, а Джеффри стоял. И не нужно никаких мерок, чтобы сказать, у кого из них плечи шире, а руки сильнее. Руки, отмеченные шрамами прошлых боев, руки воина… Эти руки могли с бесконечной нежностью обнимать женщину – и в то же время будить в ней самые бурные чувства. Чувства, которые она поклялась уничтожить.

Джульетта уже один раз позволила своим непослушным эмоциям помешать мужчине защитить город. За ее несдержанность заплатили своими жизнями невинные люди. Похоже, что прошлые ошибки ничему ее не научили. Волна стыда захлестнула Джульетту: как могла она быть настолько эгоистична, настолько безразлична к нуждам других!

– Я хочу вернуться домой, – прошептала она онемевшими губами.

Да, домой! Ей мучительно захотелось запереться в своем доме и восстановить те стены сурового равнодушия, которыми она с таким старанием окружила свою душу. У нее вдруг так ослабели ноги, что ей пришлось ухватиться за коновязь, иначе она упала бы.