Он всем телом ощутил ее испуганное содрогание и постарался заглушить свои слишком смелые надежды.

– Джульетта, если ты скажешь мне, что слишком боишься, чтобы остаться со мной, я не стану просить тебя прыгать. Я клянусь вернуться к тебе. Тебе необязательно это делать, миледи. Для меня достаточно дорого и то, что ты приехала сюда…

Джульетта прервала его благородные возражения, наклонившись к любимому и закрыв ему рот поцелуем.

– Джеффри, иногда ты слишком много говоришь. С этими словами она ударила каблуками в бока лошади, и та ринулась вперед. При этом Джульетта не выпустила руки Джеффри, так что чуть не вывихнула ему плечо.

Он никогда не подумал бы, что можно скакать во весь опор, держа любимую за руку, но казалось, Арион ощутил его потребность не расставаться с Джульеттой и приспособил свой бег к аллюру второй лошади. Двум лошадям нужны считанные секунды, чтобы галопом преодолеть расстояние в полмили, но все же у нее было время на то, чтобы передумать. Когда до края каньона оставалось всего десяток шагов, Джеффри показалось, что Джульетта зарыдала, и у него ёкнуло сердце: он решил, что она намерена резко повернуть свою лошадь в сторону.

Но она этого не сделала!

– Не отпускай меня! – крикнула Джульетта, когда они вместе сорвались вниз.

– Никогда, миледи!

Но хотя Джеффри еще никогда не давал обещания с такой решимостью сдержать его, против него восстали высшие силы. Рыцарь весил гораздо больше Джульетты, а с учетом доспехов – вдвое больше, да и Арион был в полтора раза тяжелее второй лошади; он опережал ее в падении, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Джеффри!

В ее крике слышалась паника: рука Джеффри начала соскальзывать, так что он держал уже только самые кончики пальцев Джульетты.

Ему надо было посадить ее в седло перед собой, но Арион отказался принять ее на себя, а Джеффри был так ослеплен своей возлюбленной, что лишился способности соображать. Чувствуя почти невыносимое усилие, раздирающее их руки, рыцарь разразился проклятиями: у него не осталось возможности перетянуть Джульетту на Ариона. Он понимал, что вынужден отпустить ее, иначе рискует сдернуть ее с седла, а потом уронить в бездонную пропасть.

– Джеффри! Обещай мне, что я снова тебя увижу! Крик Джульетты эхом отдавался от стен каньона, звуча все глуше: их окружал туман… Чувство одиночества было невыносимым.

– Ободрись, Джульетта! – громко прокричал Джеффри. – Мы будем вместе навсегда. Я клянусь в этом!

Глава 23

У Джульетты раскалывалась голова.

Казалось, язык у нее распух и стал вдвое толще обычного, кожа лица горела, предупреждая о том, что она слишком много времени провела на солнце, и обещая еще более неприятные ощущения. Джульетта то приходила в себя, то проваливалась в забытье, и ее ужасно мучил какой-то мощный, прямо-таки оглушительный рев. Далеко не сразу она поняла, что этот звук издает вода – мощный поток воды, проносящийся мимо. Она облизала губы, почувствовав вдруг отчаянную жажду.

С трудом встав на колени, она чуть не потеряла сознание от того, каких чудовищных усилий это потребовало, и прижала руку к животу, стараясь справиться с волной тошноты, поднявшейся в ее теле. О Господи, похоже, она страдает от какой-то ужасной болезни: это холера или летняя хворь, или какое-то еще из бесконечных заболеваний, которые терзают переселенцев…

Услышав прерывистое, сиплое дыхание, Джульетта повернулась к лошади. Бедное животное покачивалось на широко расставленных ногах, уткнувшись мордой в траву, хотя не делало ни малейших усилий, чтобы ее пощипать. Джульетте уже один раз пришлось видеть скакуна в таком ужасном состоянии. Ариона. В тот день, когда она впервые встретила Джеффри.

– Джеффри!

Она хотела выкрикнуть его имя, но пересохший рот издал только хриплый шепот, такой слабый, что даже не вспугнул любопытной птицы, прыгавшей поблизости. Джеффри предупреждал ее о слабости и тошноте, но она не ожидала, что эти ощущения окажутся настолько сильными. Даже столь слабого усилия, которое потребовалось для того, чтобы прошептать его имя, достаточно было, чтобы боль в голове стала почти невыносимой. Больше всего Джульетте хотелось бы сейчас свернуться калачиком и попытаться спрятать лицо от обжигающего солнца, но сделать это мешала острая жажда, а желание увидеть Джеффри грозило свести ее с ума.

А может, она уже сошла с ума? Джульетта внимательно осмотрелась, обведя взглядом стремительный поток воды, вгляделась вверх, туда, где края обрыва уходили в туман, но не увидела даже признака присутствия других людей. Можно было подумать, что девственную красоту каньона еще никогда и никто не нарушал. Это, видимо, было дном Первозданной Пропасти, о которой говорил Джеффри. Англия, год тысяча двести восемьдесят третий от Рождества Христова.

– Джеффри!

Она отыщет его – она должна его отыскать! Ноги отказывались ей повиноваться, так что она ползком подобралась к воде и сделала несколько глотков дарящей силы ледяной влаги. Это придало ей сил, и она с трудом поднялась на ноги, но смогла сделать всего несколько шагов.

– Джеффри!