Читаем Рыцарь прерий полностью

Джульетта не поняла слов, которые выкрикнул Джеффри, голос которого гулко разнесся над прерией, словно выстрел пушки. Его мощная фигура вырисовывалась на фоне красного заката: голова была гордо поднята вверх, длинные волосы развевались на ветру.

Джульетта мгновенно поняла, что как только он исчезнет, ей больше никогда не удастся наслаждаться зрелищем ярких красок заката. Каждый раз, глядя, как солнце опускается к горизонту, она будет чувствовать, что чего-то не хватает.

– Laissez aller!

Казалось, сам воздух вибрирует от его клича.

– Что это значит? – спросила Джульетта у Алмы, смутно удивившись тому, что может говорить совершенно нормально – как будто ее мир только что не раскололся.

– Кажется, «Пусть начнется». По крайней мере так решили мужчины.

«Пусть начнется». Странно, что именно эти слова отмечают конец ее короткого… флирта.

А в том, что он закончился, сомневаться не приходилось. Когда-то Джульетта считала, что целая жизнь, полная практичности и ответственности, изгнала из ее сердца все фантазии. Но она преодолела собственное внутреннее сопротивление и начала верить в Джеффри – только для того, чтобы он теперь набросился на нее, ясно дав понять, что она ему совершенно безразлична. Он назвал их отношения развлечением, когда она была готова ради него отвернуться от всего, что считала важным!

– Всем так весело! – воскликнула полная энтузиазма Алма. – Когда я ехала в Брод Уолберна, я такого и представить не могла.

– Готова биться об заклад, что никто не мог. Джульетта постаралась прогнать тяжелые мысли.

Она ловила на себе брошенные украдкой взгляды и по нервно вспыхивавшим лицам своих соседей поняла, что Джеффри сказал правду: ее поддержка действительно важна горожанам. Поэтому она восхищалась умением мужчин, колотивших друг друга, и судила наспех сшитые женщинами туники. Под одобрительные крики она назвала лучшим изделие Верди Катлер. Она хлопала в ладоши и притворялась, будто от души веселится, хотя ей больше всего хотелось бы вернуться в свою одинокую постель, свернуться калачиком и вдосталь наплакаться.

Джульетта не знала, сможет ли снова смотреть на широкие пространства прерии, не слыша эха от ударов копий из тополя об изготовленные из ведер шлемы, озорные вопли ее друзей и соседей, изображавших боевые кличи, энергичные подбадривания и радостные крики, которые создали новую, нерушимую основу Брода Уолберна.

Джеффри не участвовал в соревнованиях, оставаясь, как и она, зрителем. Джульетта поймала себя на том, что смотрит в его сторону чаще, чем ей хотелось бы. Она не могла понять, что на нее нашло. Женщина, которую только что отвергли, которая обменялась гневными словами с мужчиной, не должна была бы украдкой разглядывать его мускулы и сравнивать его подтянутую мощь с силой остальных мужчин. Однако она не могла заставить себя не смотреть – и не сожалеть о том, что Джеффри не принял участия в играх. Ужаснувшись, Джульетта поняла, что была бы в восторге от возможности посмотреть на него в действии.

– Вам, уважаемые леди, пора уходить! – внушительно объявил Робби, когда состязания окончились и все наелись досыта. – А нам, мужчинам, предстоит рыцарское бдение.

Это известие было встречено громкими протестами, хотя Джульетта обрадовалась возможности уйти.

– Вам было бы скучно, если бы вы здесь остались, – сказал Джеффри. Его взгляд на секунду остановился на Джульетте, и она подумала, что в его присутствии ей никогда не было бы скучно. Однако чувствовалось, что Джеффри намерен убедить их всех уйти. – Мы должны омыться в ручье, поскольку ров еще не наполнен. А потом мы наденем наши доспехи и всю ночь будем молиться, стараясь достигнуть состояния благодати, которая подготовит нас к рыцарству.

Этими словами Джеффри без труда превратил крики протеста в возгласы одобрения. И никто из измученных заботами поселенцев не засмеялся и не назвал это пустой потерей времени: казалось, все охотно готовы потакать замысловатым причудам человека, считающего себя перенесшимся во времени рыцарем.

– Мне ужасно любопытно все это – конечно, как учительнице, – прошептала Алма, когда женщины направились по домам. – Что вы скажете, мисс Джей, хотите попозже тайком пробраться обратно и посмотреть?

Джульетта не могла понять, с чего это Алма вообразила, будто вдова Уолберн может захотеть участвовать в выходке, которая приличествовала бы хихикающим школьницам. Сама Джульетта не могла бы объяснить себе, с чего это ей вдруг идти обратно: ведь Джеффри так ясно дал ей понять, что не желает иметь с ней никаких дел…

– Да, я с вами пойду, – ответила Джульетта. – В… в образовательных целях, конечно.

Они встретились у конюшни и пробрались обратно по все еще темной прерии.

– Мы, наверное, нарушаем какое-нибудь неписаное правило из рыцарского кодекса чести, – прошептала Джульетта.

– Ну и что? – отозвалась Алма. – Все равно никто в это по-настоящему не верит.

Джульетта должна была бы обрадоваться, услышав, что в своем скептическом отношении она не одинока, а вместо этого оскорбилась за Джеффри, словно его предали.

– Тогда почему все на это пошли?