Читаем Рыцарь Отражений полностью

— У меня создается впечатление, что здесь происходит что-то вроде поединка между ними — среди отражений, по другую сторону действительности. Что, если это место возникло раньше всего прочего? Даже раньше отражения? Что, если они с самого начала борются здесь в такой вот странной, метафизической манере?

— Если так, то что?

— В этом случае Отражение становится более поздней идеей, чуть ли не побочным продуктом напряжения между полюсами.

— А что, если эту идею тебе вложил Логрус совсем недавно, когда награждал тебя новыми силами?

— Зачем?

— Еще один способ заставить меня думать, что конфликт важнее людей. Еще один способ надавить на меня, чтобы я выбрал, на чьей я стороне.

— Я не чувствую, чтобы мной манипулировали.

— Как ты сам подчеркнул, думать для тебя дело новое. А добраться в такой ранний период до абстрактного мышления тебе не удалось. Здесь же идет игра абстракций.

— Неужели?

— Даю слово.

— С чем же мы тогда остаемся?

— С непрошеным вниманием свыше.

— Если это их военная зона, лучше выражайся аккуратнее.

— Чтоб им всем заболеть оспой. По непонятной мне причине для этой игры я им необходим. Так что с моими выражениями им придется примириться.

Где-то впереди, в небе, я услышал раскат грома.

— Понимаешь, что я имею в виду?

— Это блеф, — ответил я.

— С чьей стороны?

— По-моему, со стороны Лабиринта. Похоже, за реальность в этом секторе отвечают его призраки.

— Знаешь, мы можем ошибаться насчет этого. Ведь наши догадки — это стрельба в темноту.

— Чувствую, мы стреляем и в кое-что за этой темнотой. Вот почему я отказываюсь играть по чужим правилам.

— У тебя появился план?

— Свисай свободно. И, если я скажу «убей!», так и сделай. Давай-ка доберемся туда, куда мы идем.

Я снова побежал, оставив туман, оставив призраков играть в призраков в их призрачном городе. Светлая дорога шла через темный пейзаж, я бежал навстречу движению Отражений, а земля пыталась изменить меня. И снова была вспышка, и опять за ней последовал удар грома; рядом со мной то внезапно появлялись, то мгновенно исчезали подлинные уличные сцены. А потом по светлой дорожке заскользила темная фигура — как будто я пытался обогнать сам себя. Позже я сообразил, что на самом деле это был эффект зеркала. Движения фигуры, которая бежала справа параллельно мне, передразнивали мои собственные, все, что случалось в это время на улице, происходило слева от меня и справа от моего призрачного дубля.

— Что происходит, Мерль?

— Не знаю, — отозвался я. — Но для символизма, аллегорий и разнообразной метафорической чепухи у меня неподходящее настроение. Если это аллегория, означающая, что вся жизнь — гонка с самим собой, то тут они сели в лужу, если только игрой не заправляют по-настоящему пошлые Силы. Тогда, по моим догадкам, это вполне в их духе. Как ты думаешь?

— Я думаю, тебе все еще может грозить опасность получить удар молнии.

Молния не ударила, а мое отражение исчезло. Этот эффект держался намного дольше, чем все те эпизоды у тропы, свидетелем которых я стал до этого. Я уже собрался было выбросить его из головы, но тут мое отражение прибавило скорость и вырвалось вперед.

— О-го-го!