— Дальше, ваша милость? Ну, Рюбен ухитрился навязать господину свою лошадь с тележкой. Лошадь — сущая дохлятина, да и тележка поломана, а англичанин вынул целую горсть золота и говорит Рюбену: «Я все это дам тебе, если к одиннадцати часам тележка и лошадь будут здесь». Что говорить, они были готовы к назначенному часу, только лошадка-то хромала и еле могла сдвинуться с места.

— Но ведь они все-таки уехали?

— Как же, ваша милость, уехали… уже несколько минут назад. Дивлюсь я на того господина! Как не разглядеть, что за лошадь у Рюбена? А еще англичанин!

— Он взял, что было под рукой.

— Как что было под рукой? Нет, ваша милость! Уж если господин торопился, ему надо было взять мою лошадь!

— A-а! У тебя есть лошадь и повозка?

— Как не быть! В том-то и дело, что есть! Если вашей милости угодно…

— По какой дороге поехал мой друг англичанин?

Еврей как бы в смущении опустил голову и не сразу решился ответить. Маргарита ждала его ответа, замирая от страха, и с горечью думала, что этот человек держит теперь судьбу ее мужа в своих длинных грязных руках.

Взглянув исподлобья на Шовелена, еврей прочел на его лице выражение нетерпения, заставившее его поторопиться с ответом.

— Вот, — робко сказал он, вытаскивая из кармана горсть серебряных монет, — это дал мне уезжая англичанин, чтобы я молчал.

— Сколько? — с раздражением спросил Шовелен.

— Двадцать франков, ваша милость. Я всю жизнь был честным человеком, я…

Шовелен протянул ему на ладони несколько золотых.

— Довольно этого, чтобы развязать твой честный язык? — презрительно спросил он.

Еврей более не колебался.

— Что угодно вашей милости?

— Знаешь ли ты дорогу к хижине Бланшара и можешь ли отвезти меня туда?

— Как ваша милость могли узнать? — воскликнул пораженный еврей.

— Молчи и слушай! Знаешь ты это место?

— Знаю: сперва надо ехать по Сен-Мартенской дороге, потом идти пешком по тропинке, ведущей через прибрежные скалы.

Шовелен брезгливо бросил еврею несколько золотых.

— Теперь слушай, — сказал он, когда золото перешло в карман еврея, — ты повезешь меня по следам англичанина. Если я найду своего друга, ты получишь в десять раз больше того, что уже получил; если же окажется, что ты обманул меня, мои люди так вздуют тебя, что твоей душе, может быть, придется навсегда покинуть твое грязное тело. А теперь ступай, запрягай свою лошадь и знай, что я всегда держу слово!

Еврей низко поклонился и выскользнул из комнаты.

— Мой плащ и сапоги! — крикнул Шовелен, со злорадной улыбкой потирая костлявые руки. — Дега, возьмите у Жютле еще парочку молодцов и отправляйтесь за мной — вы нагоните нас на Сен-Мартенской дороге. Нам, по-видимому, предстоит жаркое дело. Помните, что роялисты недурно управляются шпагой, а наш друг англичанин дьявольски хитер и силен как бык.

Он переоделся в свой обычный костюм и пришел, по-видимому, в прекрасное настроение, даже выказал несвойственную фамильярность, потрепав по плечу своего секретаря.

— Я даю вам шанс захватить очень важного пленника, — конфиденциальным тоном сказал он. — Действуйте осмотрительно и позаботьтесь о выборе людей. А интересно будет видеть, как побледнеет огненно-красный цветок! — со злобным хохотом прибавил он, сделав выразительный жест, заставивший Маргариту задрожать от ужаса.

Глава 27

На дороге

Маргарита быстро решилась: она будет следить за врагом и не допустит, чтобы он напал врасплох на ее мужа. Сэра Эндрю она ждать не будет. Оставшись одна после ухода Шовелена, она выглянула из-за занавески и прислушалась: в доме было совершенно тихо, старики Брогары, очевидно, улеглись спать. На дворе Дега отдавал приказания, потом послышались глухой голос еврея, понукавшего лошадь, и стук колес по неровной дороге. Когда эти звуки замерли, Маргарита сошла с чердака, закуталась в свой темный плащ и выскользнула из хижины. По обеим сторонам дороги, пролегавшей как раз за домом Брогара, тянулась живая изгородь из густого кустарника, и так как ночь была довольно темной, то Маргарита, прячась в тени, надеялась остаться незамеченной. На ее счастье, луна все время оставалась за облаками. Кругом царила мертвая тишина; лишь издалека, подобно протяжным стонам, доносился унылый шум океана.

Маргарита шла быстро, и скоро до ее слуха долетел стук колес, раздававшийся впереди. На дороге не было так грязно, как в городе, и Маргарита не отставала от тележки, ехавшей, по-видимому, совсем медленно. Где мог быть теперь Перси? Вероятно, недалеко, так как, по словам еврея, опередил Шовелена всего на четверть часа. Подозревал ли он, какая искусная сеть опутывала его и товарищей?

Шовелен, сидя в тряской телеге, все более предавался сладким надеждам: поклонник алого первоцвета наконец попался ему в руки. Пойманный с оружием в руках в ту минуту, когда готовился оказать помощь изменникам французской республики, англичанин лишится возможности рассчитывать на заступничество своей нации, да и всякое вмешательство явилось бы слишком поздно. Воспоминание, о несчастной женщине, бессознательно выдавшей своего мужа, нисколько не тревожило совесть Шовелена: о ней он даже и не думал.