Читаем Рыцарь любви полностью

Со своего места Маргарита не могла видеть, что выражали его впалые голубые глаза, но его несколько тяжелый подбородок, угол строгого, не улыбавшегося теперь рта и благородный лоб были ярко освещены луной, и она задумчиво всматривалась в знакомые черты, точно видела их сегодня в первый раз.

Да, природа была очень щедра к сэру Перси. Его недостатки — а у кого их нет? — были, конечно, наследием несчастной безумной матери и убитого горем, отвернувшегося от жизни отца. Эти несчастные родители не могли заботиться о развивавшейся около них юной жизни, так как были всецело поглощены своим горем, небрежность воспитания сказалась во взрослом мужчине, но можно ли обвинять его?

Только что пережитый нравственный кризис сделал Маргариту снисходительнее к чужим слабостям, и она почувствовала глубокую симпатию к мужу. Сегодня она смотрела на него не сверху вниз. Она не перестала думать, что в нем много недостатков, но не могла не признать, что его щепетильная честность и благородство были вне всякого сомнения. Да, вне всякого сомнения. А она, его жена?

Боже! Думала ли она неделю тому назад, что способна унизиться до шпионства, предать храброго, ничего не подозревающего человека его злейшему врагу! Жена Перси Блейкни сделала это, и отважный герой погибнет по ее вине так же, как погиб Сен-Сир. Но тогда она была только неосторожна и не имела оснований ожидать такой ужасной развязки. Теперь она совершила низкий поступок вполне намеренно, из побуждения, которое в глазах строгого моралиста не нашло бы извинения.

Твердая рука мужа касалась ее локтя — твердая рука, на которую ей так хотелось опереться. Но как быстро исчезнет последняя искра его любви к ней, как он будет презирать ее, если узнает, что она сделала сегодня вечером!

Лошади повернули в массивные ворота парка. В конце въездной аллеи показался загородный дом Блейкни — тяжелое здание из красного кирпича в стиле Тюдоров. Прекрасная лужайка с солнечными часами посредине украшала его фасад, спускаясь по другую сторону дома к реке, на которую выходила массивная терраса. Вокруг дома были со вкусом разбросаны группы деревьев и кустов — в эту теплую, ясную осеннюю ночь сад был поэтичен.

Сэр Перси осадил свою четверку у самого подъезда, ловко соскочил с козел и высадил Маргариту. Несколько грумов, выросших как из-под земли, приняли экипаж и лошадей.

Маргарита не вошла в дом, обогнув его, она спустилась к реке, посеребренной луной. Мирная тишина природы составляла резкий контраст с пережитыми ею волнениями. Она слышала, как провели лошадей в конюшни, как слуги закрывали двери. Скоро в доме стало совсем тихо.

В комнатах верхнего этажа горел огонь: это были собственные покои сэра Перси и его жены, но они были расположены на противоположных концах дома, почти так же далеко друг от друга, как две их жизни.

Ах, если Маргарита не имела поддержки и утешения, которых сегодня так жаждала ее душа, то, конечно, по своей собственной вине!

Она медленно пошла к дому, как вдруг услышала твердые шаги по песку, и из тени выступила крупная фигура ее мужа. Сэр Перси не видел ее. Постояв несколько минут в глубокой задумчивости, он быстро повернулся и направился к террасе.

— Сэр Перси!

Он остановился на нижней ступеньке лестницы, всматриваясь в тень поддеревьями, откуда прозвучал голос жены. Маргарита торопливо вышла на озаренную луной дорожку.

— К вашим услугам, мадам, — сказал Блейкни тем галантным тоном, каким всегда говорил с женой, но с лестницы не сошел, и вся его поза говорила о нетерпеливом желании поскорее уйти.

— Почему вы так торопитесь? В саду так хорошо… И еще не поздно, — нерешительно сказала Маргарита. — Или вы спешите избавиться от моего общества?

— О нет, напротив! — спокойно возразил Блейкни. — Я боюсь, что мое общество помешает вам наслаждаться поэзией ночи, поэтому я удаляюсь.

— Вы очень ошибаетесь! — горячо возразила Маргарита. — Я прошу вас вспомнить, что отчужденность возникла между нами не по моей вине.

— Черт возьми! Вы и в самом деле правы! — самым сухим тоном ответил Блейкни. — Ну, простите меня в таком случае, у меня, как вы знаете, всегда была дурная память. — И он пристально посмотрел жене прямо в лицо с ленивой небрежностью, ставшей его второй натурой.

— Плохая память, сэр Перси? — с горечью возразила Маргарита и вплотную подошла к мужу. — Вероятно, она страшно ослабела? Было время, когда, увидев меня в Париже на один лишь час, вы так хорошо запомнили мое лицо, что с первого взгляда узнали после двух лет.

Какой дивной красавицей казалась Маргарита, озаренная ярким светом луны, в меховом плаще, небрежно падавшем с роскошных плеч, с горящими глазами, поднятыми на мужа! Блейкни опустил ресницы.

— Мне кажется, вы не для того потребовали моего присутствия, чтобы… предаваться нежным воспоминаниям, — сухо сказал он.