— Мадам… День вашего рождения, пожалуй, остался самым светлым праздником всего Фолстоу. По крайней мере насколько я себя еще помню. Я никогда в жизни не видел такого счастливого отца в тот день. Видели бы вы, как он благодарил Бога за счастье вашего рождения. Ох, как много времени провели мы с ним вместе, рассуждая о вашем будущем, о грядущих преобразованиях, о неминуемых успехах… А ваша мать, — тут он сделал секундную паузу и поджал губы, — возможно, она допустила оплошность. Однако все, ею совершенное, было сделано только ради защиты вашего отца, ваших сестер и вас самой. Амиция ни с кем не советовалась и делала сама все, что считала нужным, до самого конца жизни. Самое главное — то, что когда-либо она вам говорила, всегда было чистой правдой. — Грейвз заговорил тише и, подойдя к Сибилле еще ближе, прошептал ей в самое ухо: — Вас больше никогда не должен беспокоить этот вопрос. — И прежде чем сделать учтивый шаг назад, управляющий прижался своими холодными сухими губами к щеке Сибиллы. — Больше всего на свете я ждал, когда вы обретете свое счастье. Даже забота о процветании Фолстоу меркла перед этим желанием. Я никогда не мог, — тут обычно высокомерный голос старика предательски задрожал и сорвался, а глаза подозрительно заблестели, — я никогда не мог смириться с вашим одиночеством, но теперь моя душа спокойна — есть тот, кто о вас позаботится.

Сибилла торопливо повернулась к Грейвзу и обхватила его за плечи, не в силах больше сдерживать слез.

— Я очень люблю тебя, Грейвз.

— Мадам, я тоже.

Наконец они освободили друг друга от объятий, и Сибилла снова повернулась к Джулиану, который держал на руках большеглазую Люси, принявшую торжественно-царственный вид, и лишь небольшие тени под нижними веками свидетельствовали о ее усталости.

— Теперь, — сказал Джулиан, — настал мой черед.

Глава 32

Он посмотрел Сибилле прямо в глаза, не выпуская дочери из рук. Джулиану были хорошо видны все чувства, отразившиеся на лице Сибиллы, — смущение, потрясение и кое-что еще, на что он так надеялся.

Что ж, правду — какой бы он ни была, плохой или хорошей, — порой бывает не только тяжело выслушать, но и воспринять.

— В тот день, когда король впервые произнес твое имя, я был уверен, что все, сказанное про тебя, — выдумки и досужие небылицы. Признаюсь, пока мне официально не поручили расследование, я вообще сомневался, существуешь ли ты на самом деле. Но я взялся за работу; и чем больше узнавал о тебе, тем сильнее становилась интрига, тем все больше и больше я хотел о тебе знать. Наконец мы встретились, и, полагаю, прикончить меня было твоим самым большим желанием. Подозреваю, что такая мысль неоднократно приходила тебе в голову. — Джулиан улыбнулся, увидев легкую ухмылку на лице Сибиллы. — Чем дальше я шел, детально расследуя твою жизнь шаг за шагом, тем сильнее убеждался в том, что услышанное про тебя — чистая правда, причем даже худшая, чем я предполагал.

При этих словах гости не могли сдержать громкого смеха. Смеялась и сама Сибилла.

— Это было чертовски увлекательным занятием, — продолжил Джулиан. — Прежде чем появиться у стен Фолстоу, я вновь перебрал в памяти все известные мне даты, имена и факты, но лишь увидев тебя, я осознал, что прежде всего ты женщина. Феноменальная. Удивительная. Обладающая поразительным даром. Впервые оказавшись здесь, в этом поистине волшебном месте, я сразу почувствовал, что Фокс-Ринг — не просто нагромождение камней. Мне показалось, что здесь спрессованы мощь и сила, история и дух всего Фолстоу. Я ощутил, что здесь пересекаются преданность и любовь, проходящие сквозь стены замков, через страны и континенты… Через поколения. И даже смерть им не страшна.

— Джулиан, — предупредительно начала Сибилла.

— Я не закончил. Итак, кто же сейчас для меня Сибилла Фокс? Отвечу. Это самая храбрая, прекрасная, честная и страстная женщина из всех, когда-либо созданных Господом. Я очень надеюсь, что она не откажется стать моей женой. Стать женщиной, продолжающей охранять и защищать Фолстоу и его обитателей. — Джулиан взглянул на Люси, которая устало склонила голову ему на плечо, не забывая при этом искоса поглядывать на Сибиллу. — Люси! — продолжил Гриффин, слегка подбросив девчушку и снова прижав к плечу. — Что ж, Сибилла, теперь ты стала ее матерью. Прими же ее, как собственную дочь, и мы навсегда будем вместе.

Мягко улыбнувшись, Сибилла придвинулась к Джулиану.

— Если бы даже ты попросил меня об этом неделей раньше, я все равно бы ответила — да. — Она взяла Люси с рук Джулиана и со счастливым вздохом, закрыв глаза, прижала ребенка к груди. — Моя дорогая девочка, — прошептала она чуть слышно.

По долине снова пронеслась волна радостных восклицаний, эхо которых, казалось, отразилось от самого неба, на котором ярко светила луна. Наклонившись к Сибилле, Джулиан прошептал ей на ухо:

— Эх, все-таки стоит мне перебросить тебя через колено…

— Волосы распустить или так сойдет?

Тряхнув головой, он громко рассмеялся и обернулся через плечо:

— Отец Перри?