Читаем Рыцарь для Лики полностью

– Если бы я знал, что такая девушка меня ждёт, всё бросил бы. Запиши телефон, чтобы больше не ждать, звони, и я у твоих ног!

– Хорошо. А на ужин, что тебе приготовить? Что предпочитаешь?

– Предпочитаю? – Игорь поднял мечтательно глаза к небу, задумался. – Я предпочитаю, как у мамы говядину, запеченную в горшочке с черносливом, под водочку с селёдочкой! Изобразишь? Или слабо?

– Легко!

– Ну, хорошо, значит, договорились, постараюсь к выходным справиться с задачей.

К концу недели Игорь позвонил и деловито спросил, во сколько можно зайти, пообещав принести досье на «клиента». Мама, услышав телефонный разговор дочери и видя её суету на кухне, тактично удалилась под предлогом подышать в парке. Ровно в семь, как договорились, раздался звонок в дверь.

– Привет, проходи. Давай я поухаживаю за тобой, – с улыбкой встретила Лика гостя на пороге, принимая его пальто и черную вязаную шапочку. – Вымыть руки можно в ванной, и прошу к столу, пока всё горячее.

В ванной, пока мыл руки, гость окинул всё вокруг хозяйским взглядом, оценил, прошёлся по квартире, уселся на кухне, осмотрелся не спеша, словно проводил инвентаризацию, подсчитывал, прикидывал, бросил на девушку пытливый взгляд. Она продолжала молчать, раскладывая на салфетках приборы, заметила его взгляд.

– Может, накрыть стол в зале? – спросила Лика гостя.

– Не, здесь уютнее, по-домашнему, пахнет хорошо, цветочки на подоконнике.

– Ты напомнил мне знакомого риелтора, приходил тут один, тоже так смотрел, – улыбнулась она.

– Правда? А я никогда не бывал в сталинке, только слышал и понять не мог, что в этих квартирах находят? Теперь вижу, высокие потолки, высокие двери, как во дворце, впечатляет. Много пространства, кухня кажется огромной, а на самом деле не намного больше обычной, да? Если продать её, думаю, на две двушки в спальном районе хватит?

– Возможно, – уклонилась от обсуждения Лика.

– А ты, я вижу, не только красавица, но и умница и готовить умеешь, – снова похвалил её Игорь. Ему нравилась и Лика, и квартира, и со вкусом сервированный стол, и аппетитное блюдо, запеченное в горшочках с чудесно пахнущей, подрумяненной крышкой из теста. Домашняя маринованная селёдочка с перцем и лаврушкой, только что при нём вынутая из морозилки и умело нарезанная тонкими ломтиками. В центре запотевшая бутылка сибирской водки на кедровых орешках. Всё, как заказывал.

Игорь разлил водку, взял рюмку, глядя Лике в глаза:

– За тебя! Натренированным движением отправил содержимое в рот, отлепил крышку с горшочка, надкусил, зачерпнул ложкой наваристый соус и замычал от восторга с полным ртом, в восхищении подкатывая глаза, не скрывая удовольствия.

– Приятного аппетита! Я рада, что тебе нравится.

Ужин подходил к концу, разделавшись с содержимым горшочка и салатами, Игорь только взглянул на десерт и попросил кофе.

– Очень вкусно! Как дома у мамы, – хлебнув кофе с коньяком, произнёс гость. – Кстати, о маме. Давай Восьмого марта поедем к моим, познакомимся, – неожиданно произнёс он. Лика остолбенела от такого резкого поворота событий, удивлённо подняв брови, подыскивала нужные слова, чтоб не обидеть.

Игорь вовремя сообразил, что слишком торопит события, предложил выйти на балкон, там выпить кофе и покурить. Лика поставила чашки на поднос, они вышли, уселись за маленький стеклянный столик в низкие ротанговые кресла.

– Ты когда последний раз отца видела? – наконец, перешёл гость к долгожданной теме.

– Лет пятнадцать назад.

– Ну, за это время у него многое изменилось. А знала о его финансовых делах?

– Нет, конечно.

– Дык вот, батя твой, Сергей Викторович, 52 лет, проживает по адресу: улица Вишнёвая, строение 12, дачного посёлка в окрестностях города N. Строение, я тебе скажу, скорее на замок смахивает, со спутника посмотрел. Прописан по другому адресу, владелец крупного сетевого бизнеса, имеет два авто, могу номера продиктовать, если интересно. Был три раза официально женат, так что, понятно, бурная жизнь, не до тебя. Сейчас разведён, детей, окромя тебя, не имеет, ты его единственная наследница. Так что в нужном направлении шагаем, товарищи!

Игорь затянулся сигаретой, выпустил дым, взглянул на Лику, прищурившись, словно примеривался к следующей фразе, пытаясь угадать, как она отреагирует.

– Правда, после смерти у обеспеченных людей обычно куча внебрачных детей неожиданно образуется. Так мы с тобой от них отобьемся, у меня всё прихвачено, зуб даю!

Лика от неожиданности поперхнулась:

– Мы? С тобой? А не рано ты папу хоронишь? Мужчина в расцвете сил, только 52!

– Мы с тобой! Почему нет? Ты же умная девочка, понимаешь, такие ценные кадры, как я, – более чем удачный вариант, на дороге не валяются, или ты так не думаешь? А у бизнесменов иногда и ранняя смерть случается – инсульты, инфаркты, жизнь, видишь ли, нервная. А бывает, и убирают конкурентов по-тихому. Сейчас, правда, не лихие девяностые, но прецеденты случаются, я тебе доложу.

– Насчёт умной ты ошибся. Я из тех дурочек, кто ждёт любви и варианты не просчитывает.

– В наше время надо обязательно всё просчитывать.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза