Читаем Рыцарь полностью

— Да уж не меньше тридцати, — сказал Володя. — У вас вон одна колонна двадцать стоит. Тоже мне, нашли бесплатную рабсилу для нищего замгубернатора.

— Чудак, — засмеялся директор. — Долларов же, не рублей. Короче, режь, Володька, своих идолов, пять штук вырежешь — квартиру жене купишь. А то придумал тоже: деревяшки на свадьбу дарить. Правильно я говорю, девушка? Вам чего больше хочется на свадьбу: идола в неправильном шлеме или квартиру?

— Мужа, — сказала Юля из-за Володиного плеча. Она все это время так и не отпускалась от него. Ни в поезде, ни теперь.

— О! Золото девушка, — похвалил директор. — Ну что, девушка, вам решать, какого рыцаря продавать будем: этого за сто сорок тысяч рублей или нового за тридцать?

— Нового за сто сорок, — не моргнув ответила она. — А за правильный шлем ещё три рубля наценка.

— Хороша девушка, мне б такую, — сказал Юрген. — На этот раз, девушка, хватит с вас сто двадцать. За авантюризм. Минус НДС. А вот к наценке я ещё свои восемьдесят копеек прибавлю. В подарок на свадьбу.

Подмигнул и к телефону пошёл.

Володя сказал:

— Чудеса! Юльк, а квартира — это ведь, в целом, тоже неплохо, а?

— Не жадничай, — ответила она. — Главное, чтобы получилось красиво, с душой.

— Кому — замгубернатору? С душой?

— А у него тоже дети есть или внуки, — сказала Юля. — Может, им в жизни-то больше ничего по-настоящему живого не встретится, кроме твоего рыцаря деревянного.

Со звонком обошлось благополучно. Директор хотел Володю самого в гостиницу направить, да так и удобней было со всех сторон, но Володя вспомнил, что по Юргену настоящий художник — это тот, кто диктует, и не согласился:

— Кто без спросу скульптуру продал: я или ты? Тот и обратно доставит.

— Не только злыдень, но и зануда, — сказал директор. — Девушка, зачем вы за него замуж выходите? Вы ему купите подарок, а он скажет: неси обратно в магазин! Сама купила, сама и неси.

— Сама выхожу, сама и разберусь, — сказала Юля.

— А вот я не злыдень, — в своей наставительной манере подчеркнул директор. — Вот я бы мог сказать Ваське, чтоб он сюда деревяшку твою вернул, и ещё за самовольную аренду места с тебя штраф взять. А я вот Ваське велю по адресу груз доставить. Диктуйте!

Потом они пошли домой и всё не могли по дороге наобниматься, к неудовольствию некоторых прохожих.

— Ты как весенний сугроб, — говорила Юлька. — Такой большой весенний сугроб в лесу: бум! Упадёшь, провалишься и в небо глядишь, а захочешь выбраться — и не выберешься.

— Ой, Юлька, ты меня прости, но я не умею так разговаривать, — отвечал он.

— А сугробы и не разговаривают, — ответила Юлька, чем заставила его долго смеяться.

На звук открывающейся двери из кухни выглянул Аркаша.

— А! Кочующий коршун, — сказал он. — Что, уже принес полмагазина? Или опять полон рюкзак баек? Так я и знал, что этим кончится. Это что, его с квартиры согнали? И ты думаешь, я его сюда впущу?

— Кто бы ещё тебя спросил, — сказала Юлька. — А за обзывательства и приставания — ужина не получишь и рубашки свои сам гладить будешь. Ясно?

Аркаша молча закрылся в своей комнате.

Потом Васька привёз рыцаря, и Володя долго двигал мебель в комнате, потому что Юлька хотела поставить его на самое правильное место. Но дизайнерские опыты ей не удавались, и она махнула рукой, заявив: «Ставь куда хочешь, мне уже всё равно». Володя поставил его у дверей, и она успокоилась, согласившись, что лучше не придумаешь.

Тут запахло палёным и появился Аркаша в майке и с утюгом и ярко-зелёной рубашкой в руках.

— А если я больше не буду к вам приставать? — спросил он.

— Обсудим это завтра, — ответила Юля.

— Юлька! — не согласился несчастный Аркаша. — У меня тридцать пять минут осталось. Ну чего ты меня мучишь?

— Надень свитер, вот и не будет видно, что ты мятый, — она пожала плечом.

— Юлька, не разрушай мою личную жизнь! — Аркаша свёл брови. — Я вот тебе по поводу твоей ничего не говорю!

Юля засмеялась, взяла у него утюг и сказала:

— Чего это такое у тебя в руках? Дизайнер! Белую давай или синюю.

— Эта последняя, — сказал Аркаша, кусая рот и исподлобья глядя на Володю, и Володя в первый раз увидел, что у этого Аркаши тоже бывают весёлые глаза.

Разрешив вселенски важный вопрос рубашки, Аркаша стал восприимчив к окружающему, наконец увидел деревянного рыцаря, удивился и сказал:

— Ёлки-палки! Ты что, в самом деле его раскрутила на эту штуковину? А сколько изгибов! От пыли протирать замучишься!

— Аркаша! — тихо взмолилась она и повисла у него на локте — точь-в-точь как в первый день в салоне.

— Коршун, слушай, как ты её выносишь? — спросил Аркаша. — Ты её ни в какой музей не водил? И не води ни за что: на первой фразе тебя дернут за руку, на второй попросят замолчать, на третьей бросят одного и оставят без ужина. А если станешь молчать, и того хуже: застынет возле какого-нибудь крымского пезжажа из одной стенки и пары деревьев и полчаса там простоит, точно сама экспонат!

— «Старый крым» Боголюбова, школа Куинджи? — спросил Володя. — Русский музей в Питере? Если б его ещё увидеть в изначальных красках…

Аркаша сделал круглые глаза, покачал головой и вышел. Юля очень засмеялась и сказала: