Старуха повертела в руках расческу, попыталась провести ею по растрепанным волосам. Однако у нее ничего не получилось, так как расческа была повернута к голове тыльной стороной. Бабка повертела ее в руках, видимо, пытаясь понять, как пользоваться этой штуковиной, и снова провела ею по голове. Следующая ее попытка также не увенчалась успехом. Бросив это бесполезное занятие, она подняла свой взгляд на меня. Однако я заметила, что это уже был не осмысленный взгляд, а скорее, наоборот — подтверждающий, что передо мной больной человек.

«М-да, кажется, старуха действительно немного не в себе, — решила про себя я. — Видимо, узнать у нее так ничего и не удастся, а у бабки вполне может быть информация, которая пригодилась бы в моем расследовании. Впрочем, мне не привыкать, что сразу всегда все жутко запутано и нет следов — разберусь со временем».

Я хотела продолжить разговор с Галкиной, но в это самое время бабка Фекла начала произносить странные вещи. Она то утверждала, что ее сын «лежит на белых простынях», затем вдруг начала рыдать, приговаривая, что «он сейчас плывет по большой реке».

Хозяйке надоело это представление, и она предложила мне выйти во двор, чтобы закончить начатый разговор. Я обрадовалась возможности вновь оказаться на воздухе, но во дворе ничего нового я от Таньки все равно не узнала. Она по-прежнему рассказывала о том, что у них с сожителем была большая любовь. Попыталась даже описать некоторые занимательные, на ее взгляд, эпизоды их совместной жизни, но мне это не доставило того восторга, какой испытывала сама рассказчица, да и понимала я из ее рассказа не очень многое.

Кое-как дослушав Галкину, я распрощалась с ней и вышла со двора, решив направиться прямо на реку, дабы искупаться. Сейчас мне хотелось этого даже больше, чем перед посещением дома Таньки Курилки — мне не терпелось смыть с себя ту вонь, что, казалось, пропитала все мое тело, одежду и волосы.

Проходя мимо окон только что покинутого мною дома, я услышала какое-то бубнение и решила ненадолго задержаться. Подойдя к окну, которое не имело стекла и было закрыто какой-то картонкой, прислушалась.

— Чево ты несешь? — на повышенных тонах говорила одна из женщин — как я могла понять по голосу, Танька Курилка ворчала на старуху. — Тебя чево, за язык тянут?

— Сама несешь, — пыталась защититься бабка Фекла. — Опять небось своих дружков сегодня приведешь? Пьете, пьете… — речь ее снова начала «спотыкаться»: — А сынок мой… Ваня, Ванюша…

Понимая, что у бабки начался очередной приступ ее болезни и теперь она вряд ли скажет что-то нормальное, я направилась в сторону реки.

ГЛАВА 3

Идя по тропинке, я вновь задумалась.

«Странно, двое мужчин в селе исчезли и никто даже не пытается их найти, будто всем наплевать. Нет, я, конечно, могу предположить, что они не были всеобщими любимцами, но ведь так тоже нельзя!»

Я свернула вправо, на улицу, через которую можно было выйти к речке, продолжая анализировать ситуацию.

«Судя по тому, что пропали эти двое примерно в одно время, около двух-трех месяцев назад, можно предположить, что между этими случаями есть какая-то связь, возможно даже, что тесная и непосредственная. А если мужчины вообще были хорошо знакомы и их обоих убрали за то, что они влезли в какое-то не свое дело или кому-то помешали? — неожиданно мелькнула в голове мысль. — Такое ведь вполне может быть. Похоже, нужно попробовать сначала установить, знакомы ли были Михеев и Ведрин и в каких отношениях они находились. А там уж будет видно, что делать дальше. Но сначала, конечно, река!»

Я остановилась возле узкой тропинки, круто убегающей вниз, и начала осторожно спускаться. Достигнув реки, вода в которой была хоть местами и мутной, а местами все-таки прозрачной, но зато прохладной, выбрала подходящее укромное местечко и стала переодеваться в купальник. Одежду оставила под небольшим кустиком, а потом направилась к воде, только сейчас заметив, что речка грязная вовсе не везде, а лишь там, где жители устраивали мусорки. В том же месте, которое я присмотрела для купания, наверняка раньше было нечто вроде пляжа, а потому тут было сравнительно чисто. Как только я сделала несколько шагов по песчаному берегу, мои ноги обожгло раскаленным песком. Я, припрыгивая, быстро добежала до реки и вошла в воду.

Здесь река оказалась очень мелкой. Я начала продвигаться к середине, но тут услышала с берега:

— Тетенька… А ты чево, плавать не умеешь?

Я повернула голову. Мальчонка-рыбак, лет семи-восьми, стоял с удочкой на берегу и во все глаза глазел на меня.

— Почему? Умею немного, — ответила я, взмахнув руками.

— Ну тогда вон туда иди. Там все купаются, — он ткнул пальцем в сторону кустов. — Там знаешь как глубоко! Омуты там. Сомы там живут, — продолжал он знакомить меня с местными достопримечательностями, пока я выходила к нему на берег, решив, что и в самом деле здесь что-то не особенно глубоко, да и дно под ногами оказалось каким-то сопливо-грязным.

— А ты что ж, рыбу удишь? — поинтересовалась я, оказавшись снова на берегу.

— Угу, — кивнул тот.

— Поймал что-нибудь?

— Поймал.