В тот же день в участок зашла Синтия Форрест, чтобы забрать оставленные ей материалы — газетные вырезки, табели успеваемости и театральную программку. Берт Клинг столкнулся с ней в коридоре, когда она уже уходила.

— Мисс Форрест, — сказал он, — я хочу извиниться за…

— Прочь с дороги, — холодно произнесла Синди и вышла на улицу.

Трое детективов сидели в опустевшей дежурке. Кончался май, впереди было долгое лета С улицы доносился городской шум — десять миллионов человек, спешащих по своим делам.

Неожиданно Мейер повернулся к Карелле.

— Знаешь, Стив, я все думаю о том, что ты мне тогда сказал.

— О чем это?

. — Помнишь, мы уходили из конторы Эттермана, того немца, у которого сына сбили над Швайнфуртом?

— Да. И что я сказал?

— Ты сказал: "Нельзя ненавидеть людей теперь, когда прошло, время за то, что когда-то сделали другие люди".

_ — Пл… серьезно?

— Рэдфилд ненавидел всех людей, хоть и прошло столько времени.

Зазвонил телефон.

— Ну вот, началось, — вздохнул Карелла и поднял трубку

ЛЕГАВЫЕ

Роман

Глава 1

Ну и неделька!

Четырнадцать разбойных нападений, три изнасилования, поножовщина на Калвер-авеню, тридцать шесть краж и ограблений, а тут еще в следственном отделе начали красить стены.

Впрочем, это не мешало бы сделать давным-давно.

Детектив Мейер Мейер и сам не раз говорил, что стены необходимо покрасить. Но кто мог предположить, что городским властям приспичит затеять ремонт именно сейчас, в начале марта, когда на улицах промозгло, сыро, холодно, противно и нельзя даже чуточку приоткрыть окна, потому что проклятые батареи еле теплые. Так в отделе одновременно с резким запахом скипидара появились двое маляров. Они лениво водили кистями, один где-то под потолком, другой внизу, как раз под ногами сыщиков 87-го участка.

— Виноват, — сказал один из маляров, — не могли бы вы подвинуть эту штуковину?

— Какую? — спросил Мейер Мейер.

— Вот эту.

— К вашему сведению, — сказал Мейер Мейер, с трудом сдерживая негодование, — это не штуковина, а вшивый архив. В нем содержится драгоценнейшая информация о хулиганах, ворах и бандитах нашего района. Без него мы, трудолюбивые детективы, не смогли бы и шагу ступить.

— Страшное дело, — сказал первый маляр.

— Он не хочет двигать? — осведомился его напарник.

— Двигайте сами, — предложил Мейер Мейер. — Вам надо, вот и двигайте.

— Это не входит в наши обязанности, — объяснил первый маляр.

— Наше дело — красить, — поддакнул ему второй.

— В мои обязанности это тоже не входит, — возразил Мейер. — Мое дело — расследовать преступления.

— Как хотите, — отозвался первый маляр. — Но тогда мы забрызгаем ваш вшивый архив зеленой краской.

— А вы его накройте чем-нибудь.

— Нечем, — сказал второй. — Все ушло на столы.

— Ну почему мне вечно приходится играть в плохих водевилях? — спросил Мейер самого себя.

— Чего-чего? — не понял первый маляр.

— Он так шутит, — пояснил второй.

— Во всяком случае, в мои планы не входит двигать вшивый архив. И ничего другого я тоже двигать не намерен. Вы устроили здесь такой тарарам, что нам и за неделю не навести порядок.

— Стараемся, — скромно сказал первый маляр.

— И вообще, мы к вам не напрашивались, — сказал второй. — Думаете, приятно торчать в полицейском участке? Думаете, это творческая работа? Ничего подобного. Это чистое занудство.

— Неужто? — спросил Мейер.

— А то нет, — сказал первый маляр.

— Еще какое занудство, — поддержал его второй.

— Представляете, все красим в один цвет. Стены — светло-зеленые. Потолок — светло-зеленый. Лестница тоже. Кошмар!

— На прошлой неделе мы красили киоски на ярмарке, знаете, на Каунсил-стрит. Совсем другое дело!

— Таких хороших заказов у нас еще не бывало, — сказал второй маляр. — Мягкие тона, у каждого киоска свой цвет. А знаете, сколько там у них киосков? И сколько красок? Там мы работали от души.

— А здесь скрепя сердце, — сказал первый.

— Через силу, — согласился второй.

— Все равно двигать ничего не буду! — отрезал Мейер. И в этот момент зазвонил телефон. — Восемьдесят седьмой участок, Мейер слушает.

— Неужели это действительно сам Мейер Мейер? — раздался голос в трубке.

— Кто говорит? — в свою очередь спросил Мейер.

— Умоляю вас, скажите, неужели это детектив Мейер Мейер собственной персоной?

— Он самый.

— Господи, я сейчас упаду в обморок!

— Послушайте, кто это…

— Сэм Гроссман.

— Привет, Сэм! Какого…

— У меня нет слов! Я в восторге оттого, что говорю с такой знаменитой личностью, — сказал Сэм Гроссман.

— В чем дело? Ничего не понимаю.

— Неужели ничего?

— Честное слово. Что случилось?

— А ты угадай.

— Если я чего не переношу, так это загадок, — сказал Мейер. — Почему бы тебе не сказать прямо, что произошло.

На это Сэм только хмыкнул.

— Только тебя мне сегодня не хватало, — вздохнул Мейер.

— Ладно. Я звоню насчет мужского пиджака спортивного покроя, из шотландки в красно-синюю клетку. Кто-то из ваших делал запрос по поводу пятна на левой поле. Ты в курсе?

— Это я делал запрос.

— Карандаш под рукой есть?

— Да.

— Пиши: крови не обнаружено. Сперма отсутствует. Похоже, самое обыкновенное жирное пятно. Можем уточнить, что за жир.

— Не обязательно.