Читаем Ружье полностью

— Снова лег спать, — ответил человек. Женщина с девятого этажа тоже слышала выстрелы, но испугалась и не вставала с постели минут пять и только потом подошла к окну. Она видела, как от дома отъехала машина.

— Какая машина?

— Не знаю, я в марках не разбираюсь.

— А цвет?

— Темный.

— Не желтый?

— Нет, только не желтый.

— Номер не заметили?

— К сожалению, нет.

Остальные трое опрошенных заявили, что они сразу распознали выстрелы, но решили, что стреляют на улице. Никто из них не подумал ни подойти к окну, ни позвонить в полицию. На нет и суда нет.

Карелла поблагодарил их и стал спускаться вниз вместе с Клингом.

— Что ты на это скажешь? — спросил он напарника.

— Машина могла принадлежать кому угодно. Влюбленной парочке, кому-то, кто поехал на работу. Мало ли кому.

— Уолтеру Дамаску, например.

— Его подруга ездит на желтом "бьюике".

— А на чем ездит он сам?

— Скорее всего, ни на чем. Иначе зачем ей его возить?

— Этого же не может быть, верно?

— Чего не может быть? — сказал Клинг.

— Чтобы человек вот так взял и исчез. Как сквозь землю провалился. Мы знаем, как его зовут, где он живет, у нас есть его отпечатки пальцев, есть словесный портрет. Нет только его самого.

— Может, он отыщется? — предположил Клинг.

— Когда? — спросил Карелла.

* * *

Бар "Раундли" находится на Джефферсон-авеню, в трех кварталах от нового музея. В пять пятнадцать, когда Клинг прибыл туда на свидание с Анной Гилрой, бар был заполнен уверенными в себе бизнесменами, юными секретаршами и манекенщицами. Посетители вели себя так, словно оказались на званом приеме с коктейлями. Все они находились в постоянном движении — выпивали, болтали друг с другом, курсировали между стойкой бара и столиками, разбросанными по слабо освещенному залу.

В дальнем углу за столиком сидела Анна Гилрой. Она была в открытом платье очень крупной вязки, надетом на нейлоновый чехол телесного цвета. Клинг, по крайней мере, надеялся, что не на голое тело. В столь шикарном месте он чувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, что его синий костюм нелеп, галстук неправильно завязан и сбился на сторону, а кобура на плече заставляет пиджак неестественно топорщиться. Короче, он чувствовал себя деревенщиной, случайно затесавшимся в приличное общество. А еще его мучило чувство вины.

Увидев его, Анна помахала рукой. Он пробрался к ней через весело гудящую толпу, сел и быстро оглянулся, словно боясь, что где-то за колонной прячется Синди с топором в руке.

— Вы пришли точно, — сказала Анна. — Люблю пунктуальных мужчин.

— Вы уже что-то заказали? — осведомился он.

— Нет, я ждала вас.

— Что будете пить?

— От мартини я делаюсь раскованной, — сказала она. — Выпью-ка я мартини.

Клинг подозвал официанта и заказал мартини для Анны, а себе виски с содовой.

— Вам нравится мое платье? — спросила Анна. — Вы, наверно, подумали, что я без всего.

— В каком смысле?

— Ну, под платьем.

— У меня были подозрения.

— Они безосновательны.

— Приму к сведению.

— Что-то не так? — спросила она. — Вы все время оглядываетесь.

— Привычка. Смотрю по сторонам. Вдруг кого-то запримечу. Разыскиваемых преступников, я имею в виду. Профессиональная привычка.

— Господи, вы так нервничаете. Надеюсь, не из-за моего платья?

— Нет, платье очень красивое.

— Жаль, у меня не хватило духу надеть его на голое тело, — сказала Анна и засмеялась.

— Тогда вас бы арестовали, — сказал Клинг. — Статья тысяча сто сороковая.

— Это что еще такое?

— Лицо, которое сознательно и непристойно обнажает свое тело или его интимные части в общественных местах или в местах, где присутствуют другие лица, или заставляет другое лицо выставляться напоказ подобным образом, совершает противоправные действия, — процитировал Клинг.

— О Господи! — воскликнула Анна.

— Вот так, — сказал Клинг и страшно смутился.

— Интимные части — это прелесть!

— Так мы говорим. Так принято у полицейских.

— Мне это нравится.

— А вот наша выпивка, — обрадованно сменил тему Клинг.

— Смешать вам, сэр? — осведомился официант.

— Да, добавьте немного содовой. — Клинг улыбнулся Анне и чуть было не опрокинул ее бокал с мартини. Официант подлил в виски содовой и удалился.

— Ваше здоровье, — сказал Клинг.

— Ваше здоровье, — отозвалась Анна. — У вас есть подруга?

Клинг, прихлебывавший виски, едва не поперхнулся.

— Кто, кто? — переспросил он громко.

— Подруга.

— Да, есть, — мрачно кивнул он.

— Поэтому вы и волнуетесь?

— Я не волнуюсь.

— И не надо. У нас же деловая встреча.

— Вот именно. Я совершенно спокоен, — сказал Клинг.

— А как выглядит ваша подруга? — спросила Анна.

— Лучше давайте поговорим о вашем звонке Розе Лейден.

— Вы помолвлены?

— Официально — нет.

— Что это значит?

— То, что мы в принципе собираемся пожениться, но пока…

— В принципе?

— Нет, это дело решенное, просто мы не говорили о конкретной дате, вот и все. Синди еще учится.

— Ее зовут Синди?

— Да, а полностью Синтия.

— Значит, она еще учится. Сколько же ей лет?

— Двадцать три. В июне она должна получить степень магистра.

— А-а…

— А осенью собирается начать докторскую диссертацию.

— Она, наверно, очень умная.

— Что правда, то правда.