Читаем Русское солнце полностью

— Ну не командир я, согласен… — Руцкой подцепил соленый помидор, — но уж второй пилот, извините! А по-ихнему, я вообще черт знает кто… примкнувший какой-то… то есть если я, уважаемый, не подкреплю себя людьми, которым я ж и людьми помогу стать, — все, кранты, долетался я…

Руцкой был в добротном темно-синем костюме. «Штуки полторы», — прикинул Акоп.

Мэр Москвы Гаврила Попов выделил под «Возрождение» один из старых правительственных особняков на Ленинских горах. Высоченный забор, парк, похожий на лес, птички поют, чудесный вид на Москву-реку, двадцать минут до центра, — бывает такое?

— Хонеккер гужевался, — объяснил Руцкой. — Жил тут, когда приезжал. Там, через забор, Кастро. Девок, говорят, давил, страшное дело!

Почетным президентом «Возрождения» избрали Ельцина, Руцкой убедил его, что фонд будет «аккумулировать внебюджетные средства на возрождение России». Ельцин — поверил.

Президент России разрешил фонду «Возрождение» заниматься коммерцией и освободил его (своим указом) от акцизов и пошлин. Акоп знал: если такой человек, как Ельцин, с его крайне приблизительными, на самом деле, представлениями о подлинных возможностях финансовых документов, которые грудой ложились на его стол, вдруг получит в государстве полную власть, сразу появятся два новых бизнес-центра: Кремль и Белый дом. Третьим будет Лубянка, там тоже придумают свои «национальные резервные» банки, но Лубянка, конечно, не вызывала у Акопа оптимизма. А вот сюда, в Кремль и в Белый дом, устремятся все финансовые потоки, ибо демократы — это не Горбачев, демократы боролись с Горбачевым, Рыжковым, Язовым и Крючковым не для того, конечно, чтобы сразу сменить свои дырявые штаны на приличные, но если власть у них в руках, зачем же ходить в дырявых штанах?

— Чь-его, Акопчик, молчишь?

Юзбашев чувствовал, что Руцкой напряжен. Тянуть с ответом — опасно, Руцкой взорвется.

— Ну, если квоты на нефть…

— Я р-решу, — кивнул Руцкой.

— …тогда и я решу… сразу!

Они смотрели друг на друга так, будто видели друг друга впервые.

— Люди, с которыми я работал, — поправился Акоп, — знают… мою порядочность, я верующий человек, туда с собой… — Акоп кивнул на люстру, — можно взять только сто тысяч долларов… самый дорогой гроб…

— Его, ёбть, из золота рубят?

— Из черного дерева, Александр Владимирович.

— А, из черного…

Руцкой ничего не знал о черном дереве.

Разговор не клеился, водка не помогала.

Казарма есть казарма, особенно советская; Руцкой — человек смышленый, но малообразованный. Кто рассказывал Акопу (Белкин, что ли?), как Руцкой определил, что есть пирамида Хеопса? Визит в Египет, Президент Мубарак лично привез Руцкого на окраину Каира, где стоят в лучах вечернего солнца пирамиды-красавицы. Руцкого потянуло на философию:

— Знаешь, Володя, на что это похоже?

Майор Тараненко, начальник охраны, подскочил к вице-президенту:

— На что, Александр Владимирович?

— Это, Володя, как ухо на жопе слона.

— Почему, Александр Владимирович?!. — опешил Тараненко.

— Не понял? Красиво, но бесполезно.

Руцкой захохотал, а Мубарак чуть не упал.

Судьба смеялась над Руцким, он все время залетал не туда. Вроде бы счастливчик: попал в афганский плен — вышел на свободу (не то что вышел, привезли!), через неделю — Герой Советского Союза. Явился «на гражданку» — тут же стал народным депутатом и (через несколько месяцев) — вице-президентом Российской Федерации. А судьба, оказывается, посмеивалась над ним: Руцкой все время оказывался не там, где нужно, был не с теми, за кем будущее, — ну что тут сделаешь?

Сначала Руцкой заискивал перед Ельциным. Заметив, в каких ботинках ходит Президент России, Руцкой тут же приволок целую кучу коробок: это вам, Борис Николаевич!

Ельцин не взял. Покраснел… и так зыркнул на Руцкого, что вице-президент тут же покинул кабинет.

О ботинках Ельцин запомнил. Он не прощал унижения.

— Приватизация на подходе? — спросил Акоп.

— Так точно, — кивнул Руцкой.

— Акции как на Западе, да? В свободной продаже?

— А черт его знает, этого Гайдара, Акопчик! Ему надо как можно скорее заводы раздать, класс собственников нужен, потому что собственник, — Руцкой икнул, — б-будет, Гайдар говорит, платить раб-бочим стока, что им не надо будет на митинг… это Гайдар в книжках увидел…

Руцкой вернулся к столу и налил себе водку.

— Дурак Гайдар, — уверенно сказал Акоп, — с чего он взял, что завод у меня будет работать лучше, чем у Брежнева? Производительность труда… что, от формы собственности зависит, что ли?..

— А ну их в зад…

Руцкой поднял рюмку:

— За нас, Акопчик!..

Акоп понял, если он выпьет, он умрет. Но выпил.