Русское христiанство

Божественное Откровенiе не есть механическiй диктатъ съ неба челов?ку «неизреченныхъ» Божiихъ словъ. Апостолъ Павелъ пов?далъ намъ, что онъ удостоился быть восхищеннымъ въ рай и слышать тамъ «неизреченные глаголы – ?????? ??????», но ихъ нельзя сказать челов?ку прямо (2 Кор. 12, 4). Божественные глаголы, по внушенiю Духа Божiя, съ разной степенью ясности и совершенства воспринимаются и пророками и всякой в?рующей душой. Они разнообразно воплощаются въ слов? устномъ и письменномъ, равно какъ и въ религiозныхъ установленiяхъ. Субъективная призма челов?ческаго духа, различно преломляющая вдохновенiя Святаго Духа въ разныхъ лицахъ, въ разныхъ народахъ и въ разныя времена, придаетъ Божественному Откровенiю челов?ческую плоть и кровь. Богодухновенное разум?нiе людьми Божественнаго Откровенiя включаетъ въ себя при этомъ неизб?жно н?которыя относительныя черты, связанныя съ языкомъ, культурой, нацiональностью, физической символикой. Такъ получаются разные типы пониманiя и переживанiя христiанства: христiанство эллинское, римское, восточное, западное. Въ такомъ порядк? есть и русское христiанство. И это законно и нормально. Это ц?нное сокровище в?ры, а не какой то вн?шнiй наростъ и шлакъ, подлежащiй тщательному устраненiю съ ядра чисто Божественнаго Откровенiя. Въ конкретности намъ не дано обладать абсолютно божественной формой истины. Конкретно намъ дана только «богочелов?ческая» ея форма, такъ сказать «абсолютно-относительная». Для христiанина это не парадоксъ, а священная антиномiя Халкидонскаго догмата, спасающаго насъ отъ противоположныхъ ересей – несторiанства (нев?рующаго фольклора) и монофизитства (псевдо-христiанскаго спиритуализма).

Конечно, въ этихъ вопросахъ есть н?кая ощутимая грань, за пред?лами коей уже начинается собственная область позитивистическаго фольклора. Но в?рующему взору открывается и другая духовная грань, за которой относительные фольклористическiе факты становятся символами и отраженiями истинъ и силъ божественныхъ. «Слово Божiе» звучало и звучитъ не только на еврейскомъ и греческомъ, но и на латинскомъ и германскомъ и славянскомъ и на вс?хъ языкахъ мiра, калейдоскопически преломляя въ нихъ и въ душахъ разныхъ культуръ тайны откровенiя.

Когда мн? задаютъ вопросъ, есть ли у русскаго народа и у русской церкви свое характерное переживанiе и пониманiе христiанства, не задумываясь отв?чаю: конечно, есть. И не только какъ фольклористическiй курьезъ, и не уклоненiе отъ вселенской истины церкви, а именно какъ обогащенiе вселенской истины своеобразнымъ опытомъ.

Попытаюсь указать н?сколько характерныхъ чертъ русскаго христiанства не осложняя д?ла никакой подробной аргументацiей, которой я располагаю.