Читаем Русский путь полностью

Считается, что центр тяжести начатых в конце 1980-х гг. реформ – реформа экономики России. Точно оценить вес каждого среза система реформ трудно, но во всяком случае преобразование экономики привлекло наибольшее внимание общества. Это понятно – любое изменение в экономике сразу отражается в социальной плоскости, а затем и в этнической. Соответственно, на экономику были направлены и основные усилия идеологической команды. На время кумирами публики стали экономисты.

Писатель В. Лакшин, тогда главный редактор журнала «Иностранная литература», пишет об этой поддержке как о важном и редкостном явлении культуры: «Вторая сторона [первая сторона этого необычного состояния – «журнальный бум». – С. К.-М.] состояла в поразительном успехе экономистов. На заре перестройки читали ученых-социологов, аграрников и т. п., начиная со Шмелева, Лисичкина, Селюнина и т. д… Была иллюзия, что ученые не ошибутся и не соврут, потому что экономика – точная наука, подобно математике. Экономисты были популярны, как эстрадные «звезды», как Валерий Леонтьев или Алла Пугачева. Помню, как Н. Шмелева приветствовал на читательской конференции зал: чуть ли не вставали, засыпали цветами» [86].

Кого граждане засыпали цветами? Экономистов, которые оказались несостоятельны в своей миссии изучения и объяснения народного хозяйства своей страны! На втором этапе перестройки они, пренебрегая своей обязанностью предупредить общество о грядущих последствиях, повели себя как соблазнители.

Первое направление в подготовке к главным действиям реформы (разделение общего достояния СССР, приватизация промышленности, ликвидация колхозно-совхозного строя на селе) заключалось в дискредитации советского типа хозяйства посредством теоретических, весьма туманных рассуждений. Началось с обвинения советского хозяйства в огосударствлении.

В.В. Радаев и О.И. Шкаратан писали: «Этакратизм не обязательно следует за капитализмом и не стоит выше него на лестнице общественного процесса. В самом деле, этот строй не дал более развитых по сравнению с капитализмом производительных сил, не обеспечил населению более высокого уровня материального благосостояния, не ликвидировал наемного характера рабочей силы, не поднял человека на действительно новую духовную высоту.

В нем есть свои эксплуататоры и эксплуатируемые, своя система норм и ценностей, свои представления о социальной справедливости свои экономические законы. Мы выбрали в качестве общего образца Советский Союз, ибо его можно признать классическим вариантом…

Даже при неглубоком рассмотрении экономических отношений этакратизма сразу бросается в глаза их нерациональность. Экономическая деятельность практически на всех уровнях предстает как цепь неэффективных решений: навязываются заранее несбалансированные планы и подавляются проблески живой инициативы работников, растрачиваются дорогие, чрезвычайно дефицитные ресурсы и возводятся гигантские, никому не нужные объекты, ведется всеобщая битва за урожай, после которой готовому продукту позволяют преспокойно догнивать на складах» [29].

Сейчас, сравнивая советское хозяйство с той экономикой, что экономисты-реформаторы сконструировали «выше него на лестнице общественного процесса», эти тирады выглядят как наглая ложь или несусветная глупость. Как будто история издевается над этими интеллектуалами.

Скажем прямо, вся эта рать ставших вдруг антисоветскими экономистов и социологов выполняла позорную роль дымовой завесы реальных сил, которых нисколько не интересовали теории и всякие капитализмы-социализмы с этакратизмами. Их конкретная и ограниченная цель заключалась в захвате огромных богатств, созданных за 70 лет советским народом. Но здесь мы останавливаемся именно на дымовой завесе, поскольку «сознание определяет бытие». Надо туман хоть немного развеять, а то разденут до нитки.

Реальные силы (альянс коррумпированной части номенклатуры и преступного мира с «иностранными военными советниками») начали процесс дискредитации советского хозяйства уже в 1986–1987 гг., просто орудуя цензурой[30].

Началась большая кампания по мифотворчеству относительно частной собственности. Представление о ней было поднято на небывалую в мире, религиозную высоту. Академик-экономист (!) А.Н. Яковлев писал в 1996 г.: «Нужно было бы давно узаконить неприкосновенность и священность частной собственности».