Волоски в 15 и 7 сантиметров, достаточно длинные, но полезные только для сегментного анализа, были запаяны в тонкие кремниевые цилиндры и посланы в Институт атомной энергии, где их поместили в ядерный реактор и подвергли термическому нейтронному облучению. Получив их обратно в лаборатории, Захаров прикрепил волоски к бумаге, нарезал на пятимиллиметровые доли, и они были измерены счетчиком для определения содержания мышьяка. Полученные результаты для более длинного волоска были отображены графически в виде кривой, пики которой соответствовали содержанию мышьяка от 28, 0 до 68, 0, что превышало норму в 500 раз. Не осталось ни малейшего сомнения в том, что кто-то дал яд Игнациусу Эдлеру фон Борну внушительной и смертельной дозировкой. Именно так должен был действовать убийца, если не собирался замести следы, а произвести устрашающее действие на окружающих, в данном случае – на Моцарта. Это был классический метод.

Немного истории. По преданию, прядь этих волос стала собственностью графа Дейма-Мюллера, который снимал посмертную маску с лица покойного Игнациуса фон Борна, который снял посмертную маску и срезал локоны волос у Моцарта. С уходом графа в мир иной, прядь волос, перешла с другими реликвиями к его вдове, графине Терезии Дейм, урожденной Брунсвик, вместе с галереей и кабинетом великого маэстро, его восковой фигурой, посмертной маской, портретами Моцарта и рядом его реликвий. И те же реликвии Игнациуса Эдлера фон Борна были частью коллекции графа Дейма-Мюллера.

Далее судьба предметов из экспозиции графа Дейма-Мюллера, связанных с Моцартом и Борном теряется в пыли веков.

После Второй мировой войны, посмертная маска Моцарта попала к венскому скульптору и пластику-документалисту Вилли Кауэру и почти что 70 лет не находила признания у официального Моцартеума (г. Зальцбург), как будто над посмертной маской В. Моцарта лежит проклятие. Волоски из пряди волос маэстро, которой владела эмигрантка первой волны Вера Лурье, (ФРГ, Вильмерсдорф), были привезены для исследования в Россию. Нечто похожее произошло с реликвиями Игнациуса Эдлера фон Борна, доставшимися от Романцовых, антикваров и коллекционеров.

Итак, в нашем распоряжении оказались несколько волос из пряди И. Э фон Борна, срезанных в день смерти – 25 июля 1791 года герром Деймом-Мюллером. Чёрные с проседью волосы, жёсткие на ощупь…

Известно, что волосы превосходно подходят для измерения содержания мышьяка в человеческом теле, поскольку этот яд, попадая внутрь человека, его организмом выталкивается в волосы. Напомним, что для современного анализа для исследования нам было достаточно нескольких штук и можно было ограничиться всего одним экземпляром.

Объединив усилия и используя нейтронно-активационный метод для выявления концентрации ртути в пряди маэстро, мы протестировали десять волосков из его локонов. В данном случае – наличие мышьяка в волосках учёного, причем сегментный анализ позволит точно определить даты абсорбции всех доз яда, поскольку известна дата, когда волосок был сбрит. Волоски запаивались в кварцевую ампулу, которая в течение необходимого времени помещалась в активную зону реактора ВВР-10 и подвергается бомбардировке потоком ядерных частиц для активации мышьяка. После чего ампула с волосками извлекалась из реактора, волосок делился на пятимиллиметровые сегменты и проводились стандартные измерения активности.

В момент кончины Борна его волосы должны были содержать «необычно высокую» дозу яда. А сколько точно – можно было узнать с помощью методологии, разработанной и применяемой уже не одни десяток лет физиками-ядерщиками.

Итак, «нейтронщики», получив задание, взялись за дело. Волоски, порезанные на сегменты, были помещены в кварцевые ампулы и транспортированы в ядерный реактор, где подверглись термическому нейтронному облучению. Эти волоски прошли в общей сложности несколько десятков операций…

Вторичная эмиссия волосков была измерена дозиметрической установкой для последующего определения содержания в них ртути. Протестированные волоски дали великолепную и ожидаемую картину. Полученные результаты для более длинного волоска были отображены графически в виде пика которой соответствовали содержанию мышьяка от 28 до 68 граммов на тонну живого веса, то есть в 500 раз выше нормы!

Игнациус Эдлер фон Борн с едой или питьём получил смертельную дозу яда (мышьяк). Агония длилась с 21 по 25 июля 1791 года до дня смерти, то есть четверо суток.

Итак, результаты тестирования волос Игнациуса фон Борна совпали с медицинскими показаниями театрального врача Николауса Клоссета и полностью соответствовали версии об отравлении выдающегося немецкого учёного, единомышленника и друга Вольфганга Амадея Моцарта.

XXXVI. Эпилог