Читаем Русский морок полностью

— Именно, политическое решение в вопросе оборонных инициатив! — не обращая внимания на слова помощника, продолжил председатель, как бы подхватив мысль своего заместителя. — Поэтому идем на политическое решение. Режим секретности проведения мероприятий будем обеспечивать по линии «оборонки» ЦК, связь через них, по партийной спецсвязи, но проведение всего комплекса оперативной работы — только за нами.

Вдруг зазвенел прямой телефон внутреннего селектора начальника Секретариата КГБ. Это был сигнал прямой связи с генсеком. Перед совещанием со своим помощником и заместителем Юрий Владимирович дал указание не отвлекать его и переключить все телефоны на приемную, а этот звонок был из ряда вон: не так давно лично был у Брежнева, потом, часа два назад, докладывал ему по телефону о ходе подготовки операции, и вдруг!

— Что там такое? Что происходит? — Андропов решительно поднял трубку. Услышав объяснения, на секунду опустил трубку, зажав микрофон рукой, потом уверенно проговорил:

— Слушаю, Леонид Ильич! Нет, рано еще нам спать. Да, все помню и уже в деле! — Присутствующие слышали только ответы, но прекрасно догадывались о вопросах. — Подготовлены все необходимые… — он оборвал себя на полуфразе, — а в чем дело? Так, так… Нет, думаю, что мои офицеры на «горячей линии» недостаточно владеют политической и дипломатической лексикой при переводе, мы сделаем скрупулезный перевод сегодня же и предоставим вам полный и более приближенный к оригиналу текст! — Он положил трубку и поочередно оглядел одного и другого.

— Леонид Ильич после письма нового президента Америки находится в психологическом шоке, а тут пришло сообщение по «горячей линии»[47], где наши офицеры-переводчики, которые сидят на приеме, преподнесли такой перевод, что генсеку стало плохо. В чем там дело? — Он повернулся к помощнику.

— Я проинструктировал персонал, в какой тональности работать, на чем делать акцент, а что замазывать. Словом, все в русле операции, — нимало не смутившись, ответил помощник, — но там все в рамках оригинала. Никаких импровизаций и вольностей.

— Знаю, хорошо знаю, как даются и как выполняются такие рекомендации. Немедленно пригласить наших переводчиков из МИДа, перевести, распечатать и отправить срочной фельдъегерской службой на дачу к Леониду Ильичу. И мне экземпляр на стол. Все на сегодня.

Андропову вдруг вспомнились похищение в Западной Германии ракеты «Сайдуиндер» и переброска ее в Восточную зону. В часы, когда проходила эта операция, также напряженно сидели на линии связи, ждали подвоха со стороны банды взломщиков, которые за большие деньги вывозили снаряд из армейского склада контингента североамериканской армии в Западной Германии (ФРГ), и нервы были на пределе.

Февраль 1977 года. Москва. Старая площадь. ЦК КПСС. На следующий день была назначена встреча Сербина с помощником Председателя КГБ СССР.

Состоялась она не в кабинете Секретаря ЦК КПСС по оборонным вопросам Л. П. Рябова, ни на Лубянке, а на конспиративной квартире в районе улицы Сретенка, у станции метро «Колхозная»[48], но все это выяснилось значительно позже.

Эту встречу за утро неоднократно переносили и начальник Оборонного отдела ЦК КПСС И. Д. Сербин, отложив все мероприятия с директорами военных заводов, генеральными конструкторами оборонных НИИ, учеными и разработчиками, занимался только текущими делами, которые не могли ждать. После третьего переноса этой встречи Иван Дмитриевич крепко выругался пятиэтажным матом, захлопнул папку с названием «Письма», лежавшую перед ним, и забросил ее в нижний ящик письменного стола. Ну сколько можно ждать!

Рябов позвонил Ивану Дмитриевичу в начале четвертого и сообщил, встреча состоится в шестнадцать часов на конспиративной квартире. Будет помощник председателя, как главный куратор операции, в этой связи, добавил он, едете на встречу только вы сами, а потом мне доложите по итогам. Сербин положил трубку, запустил семиэтажный мат, «паны все спустили на холопов, у них чубы покрепче», достал документы, положил их в портфель и вышел из здания, где у машины ждала группа мужчин сопровождения.

Около двери конспиративной квартиры завотделом слегка остановился, обернувшись, и шагнул внутрь. Он прошел по коридору вглубь и попал в большой, хорошо обставленный зал, навстречу ему двинулся крепкий, с грубоватыми чертами лица мужчина в хорошо сшитом костюме.

— Здравствуйте, товарищ Сербин, Юрий Владимирович уполномочил меня провести нашу встречу, да и в дальнейшем мы с вами, и только мы будем проводить в жизнь решение этой задачи. Прошу присаживаться.

— Приветствую! Атрибутику закатили, мама не горюй! И что за переносы такие? Полдня потерял! — досадливо сказал Сербин, прикидывая, куда сесть так, чтобы помощник тянулся к нему в общении.

— Иван Дмитриевич, приношу свои извинения! Не было полной ясности в одном вопросе, и мы перенесли, чтобы получить чистоту решения! — поспешно начал оправдываться помощник, передвигая кресло, чтобы не тянуться к завотделом. Он понял и «обнулил» задумку цекашника.