Читаем Русский морок полностью

Не понимая причины такого интереса Брежнева и не найдя ничего у себя, он, в нервном напряжении, набрал номер телефона ВЧ начальника отдела Сербина, его второй номер на даче, которого тот не без труда добился. «Кремлевку»[42] ему поставили в спальне, когда он еще «сидел под Устиновым», а тот имел привычку звонить хоть посреди ночи, хоть под утро и спрашивать ровным, требовательным голосом о состоянии дел. Сербин, подброшенный пронзительным звонком телефона ВЧ, мигом снимал трубку и отвечал: «Ну что вы, Дмитрий Федорович, конечно, не разбудили. Работаю», матерясь про себя семиэтажным матом, отголоски которого срывались с его рта в трубку, на что Устинов переспрашивал: «Не понял, что вы сказали?!»

Набирая номер телефона, Рябов сообразил, что сегодня не воскресенье, как ему в ажиотажном нервном напряжении почудилось, бросил трубку ВЧ и набрал внутренний, цековский номер начальника оборонного отдела.

— Иван Дмитриевич, срочно зайдите ко мне, — прерывисто проговорил он в трубку, думая, что вот, не успел еще как следует охватить все дела, как появилась эта невероятная удача на его пути: сам генсек заинтересовался этим изделием, и если правильно попасть в струю при докладе и уловить его желания, то это будет значить многое. Очень многое!

«И как знать, — думал он, — может быть, на этом я и сделаю тебя, Митя Устинов! Хоть и стал маршалом, министром обороны, но так и не вылез из этого кресла, все руководишь моим новым хозяйством! Как не хотел никого на свое место, так и получилось, ни нам, ни вам! — Рябов встал и заходил по кабинету, а тут при этой мысли непроизвольно глянул на кресло за письменным столом. — Во всем упирается, смотрит мимо! Я же знаю, как он по каждой кандидатуре на свой бывший пост Секретаря ЦК КПСС по оборонке бегал к другу своему Лене Брежневу и всякий раз отговаривал. Он, как и раньше, все держит в своих руках, так и не отпустил ничего! Ну, как тут можно так работать!»

В дверь тихо стукнули, и вошел Сербин, с порога внимательно приглядываясь к своему начальнику и стараясь понять по выражению лица, в чем причина вызова.

— Что с нашим изделием «Болид»? — напряженно глядя на него, спросил Секретарь ЦК, когда завотделом присел за приставной столик.

— Как это «что»? — удивился тот не вопросу своего нового шефа, а тону, которым был задан. — Это изделие делается, создается. Я вам пока не даю полную справку по нему, потому что они не продвинулись, поэтому состояние дел соответствует тому отчету, который у вас лежит три месяца.

— Ну да, вроде бы я читал, не помню. Я ведь утверждался тогда, в октябре, не до справок было. Так, значит, на сегодня никаких подвижек нет? — задумчиво переспросил, пожевал губами и решительно сказал: — Приготовьте справку по этому изделию сейчас, я прочитаю и подпишу.

Через полтора часа, отправив справку в канцелярию Генерального секретаря ЦК КПСС, Рябов просидел до вечера как на иголках, ожидая вызова для обстоятельного доклада к генсеку, но ничего не произошло, и он, потухший, снова взялся за текущие дела.

На следующий день, когда в телефонной трубке прозвучала первая фраза Л. И. Брежнева, Рябов привстал с кресла.

— Товарищ Рябов, подготовьте вопрос на секретариате по изделию «Болид». Сегодня!

— Леонид Ильич, все понял! Подготовлю! Будем закрывать проблемную разработку?

— Ты что, Рябов! — загрохотал в трубке бас генсека. — Подготовить полную информацию по нашему перспективному оружию, доложить и принять соответствующее постановление! — Пошли гудки отбоя. Полуприподнявшись, выслушав этот короткий, убийственный для себя диалог, Рябов тяжело уселся, так и не успев ничего сказать в ответ. Достал платок и вытер вспотевший лоб. Тренированный партийный бонза вдруг почувствовал свою полную беспомощность. Он не угадал желание генсека и вылез со своим предложением не по делу! Провалился, как мальчишка!

Дрожа от прокола, позвонил Сербину, попросил принести все материалы по изделию «Болид» и начал внимательно просматривать страницу за страницей. Помощник несколько раз вызванивал ему, но тот не брал трубку, а когда осторожно заглядывал в кабинет, то Рябов свирепо махал рукой — не мешай!

Привыкший сам у себя в области, высокомерно приподняв правую бровь, раздавать подобного рода авральные задания, он теперь сам получил, как мелкий инструктор отдела, которому нет необходимости объяснять что-либо, такой вот, небрежный приказ. Самым тревожным для него было то, что этот приказ он получил за два часа до заседания Секретариата ЦК КПСС, да еще от самого Брежнева! Подготовить, заслушать и, мало того, еще и принять соответствующее постановление! Ошибись он еще раз в правильной трактовке мыслей и желаний генсека, жди завершения своей, так хорошо идущей вверх карьеры и перевода на хозяйственную работу, а то и куда похуже.