Кроме того, наличие в "глубоком тылу" западных стран крупных русских объединений, структурно связанных с метрополией, позволит не только наладить взаимную трансляцию обеих суперкультур, необходимую в информационной эпохе, но и существенно снизить давление Северо-Атлантического альянса (НАТО) на геополитическое пространство России.

Россия получит возможность вести реальную мировую политику.

Не меньшим социальным потенциалом обладают и русские диаспоры стран Балтии и СНГ. Тридцать пять миллионов русскоговорящих граждан в бывших советских республиках — цифра, не нуждающаяся в комментариях. Разумеется, в отличие от «западных» русских диаспор, статус которых в стране проживания обычно довольно высок, русские диаспоры, рассеянные в обширном постсоветском пространстве, не имеют значительных финансовых средств или политического влияния. Они, в основном, состоят из представителей рабочих профессий, средней технической и гуманитарной интеллигенции. Зато, пребывая, как правило, в положении граждан "второго сорта", пусть даже формально им гарантированы все требуемые международным законодательством юридические права, они в большинстве не ощущают страну проживания своей настоящей родиной, и потому представляют собой мобильные в миграционном отношении слои населения.

Освоение громадных, запустевающих сейчас территорий России, то есть "внутренняя колонизация", которая могла бы ослабить спад экономики в условиях демографической катастрофы, — задача, могущая быть решенной именно за счет многочисленных «восточных» и «южных» диаспор, согласных на заведомые переселенческие неудобства для обретения в конечном итоге исторической родины.

Здесь вкладом диаспор в создание Русского мира послужат неисчерпаемые людские ресурсы, а вкладом России — гарантия всех этнокультурных, гражданских и политических интересов соотечественников за рубежом.

В условиях обостряющейся сейчас битвы за будущее Русский мир становится неизбежным.

Идейно подобное объединение может возникнуть на основе общего мировоззренческого позитива, причем смысловое развертывание его должно учитывать риск обратной трансляции западного менталитета в Россию — это повлечет за собой выработку активной культурной стратегии — а структурно оно будет, вероятно, происходить, как в классических «медленных» организационных формах, требующих значительного времени, средств и сил, так и в современных, «быстрых», компьютерных, не административных образованиях.

И такие образования, сшивающие диаспоры и метрополию, уже начинают возникать.

Русский мир — новый тип государственности

Однако величественная идея Русского Мира, выдвинутая некоторая время назад социотехнологами Ефимом Островским и Петром Щедровицким, имеет помимо геополитического значения еще и чрезвычайно важный цивилизационный аспект.

Речь идет о возникновении принципиально нового типа государственности.

Кризис современного государства, существующего, в основном, внутри исторических национальных границ, сейчас уже вполне очевиден и обусловлен прежде всего кризисом классического товарного производства, которое, с одной стороны, из-за ограниченности мировых природных ресурсов не позволяет всем странам мира достичь такого же уровня жизни, как в высокоразвитых индустриальных державах, а с другой стороны, проигрывает в конкурентной борьбе за прибыль новым гуманитарным технологиям, связанным с производством и использованием информации.

Либерализация мира, сделавшая возможной свободное перемещение через государственные границы интеллектуальных элит, и глобализация, в свою очередь сделавшая возможным свободное перемещение технологий и капиталов, приводят к концентрации этих главных ресурсов информационной эпохи в зонах наибольшего экономического благоприятствования.

Более того, искусственное удержание специалистов и средств с помощью законодательных ограничений или принудительного включения их в конкретное товарное производство почти неизбежно приводит к «бунту» капиталов и интеллектуальных элит и тотальному бегству их из страны.

Классическое «национальное» государство себя исчерпало. Ландшафт XXI века будут, скорее всего, определять иные государственные образования, основанные, прежде всего, на «открытых» границах и не различающие «национальное» внутри единой культуры.

Этот процесс соответствует вектору исторического развития: от транснациональных империй (британской, российской, австрийской, португальской, испанской), связность которых определялась, как правило, военным могуществом метрополии, — к чисто национальным, «фиксированным», государствам, совпадающим, в основном, с границами родового сознания, и от них — к громадным этнокультурным сообществам, образующим геоэкономические вселенные, связанные общим языком и общей культурой.

Соперничество мировых религий, сменившееся в XX веке соперничеством всемирных идеологий, теперь сменяется соперничеством мировых сверхкультур.

В этом смысле возникновение Русского мира также представляется исторически неизбежным.