Читаем Русский мессия полностью

Надежные национальные скрепы к началу XX века были разрушены вовсе не народными массами, а внутренними противоречиями социально-экономической обстановки в стране и близким к антагонизму расслоением российского общества. Оно подогревалось и позднее накалялось прежде всего нежеланием развращенного и незаслуженно привилегированного дворянства понимать трудности низших слоев населения, также, как и стремительно развивающегося класса буржуазии, получающего сверхприбыли за счет уничижения покорного, готового к любому труду и нищавшего с каждым годом народа.

Немалую роль в разрушении страны в начале XX века сыграло и определенное бездействие Православной церкви, хотя по сей день она списывает все свои тогдашние утраты на безжалостных «безбожников-большевиков». Однако нетрудно догадаться, что недостаточная просветительская работа с ее стороны, а порой и попустительство религиозного инакомыслия сыграло свою негативную роль. А кому, как не просвещенному духовенству, было известно, откуда тогда появлялись эти самые безбожники.

Реальный сильнейший удар по православию был осуществлен в «Кровавое воскресенье» – 9 января 1905 года – так называемым попом Гапоном. Сегодня истоки этого провокационного действа известны. Церковь промолчала в 1905-м и старается не вспоминать по сей день.

Николай II поддался воле своих недальновидных советников, устроивших бойню веривших в царя-батюшку мирных демонстрантов с христианскими хоругвями. Он после этого глубоко переживал свою слабость и написал в дневнике: «Господи! Как больно и тяжело!» Государь был потрясен произошедшим, мировоззрение его искало выхода в понимании страны и своего народа.

Именно Распутин своим участием и определенным влиянием заставил царя глубже понять и укрепить веру в свой народ. В это время назрел и развивался раскол между церковью и интеллигенцией, но народные массы пока продолжали верить в существующие скрепы государства. В связи с этим становится понятным необычное и даже странное отношение самого старца ко многим иерархам Православной церкви. Уместно упомянуть и великого русского писателя Льва Николаевича Толстого, который был предан анафеме Православной церковью. О том, что церковь не пыталась найти необходимого единения в обществе, говорят и слова философа-публициста Василия Розанова: «Он (Толстой) говорил против Синода, против духовенства – и прав. Более того, он выше, сильнее и чище их…»

Образование нового государства – СССР– в 1922 году не противоречило пророчествам Распутина и явилось результатом понимания новой властью чаяний и стремлений простого трудящегося человека.

3

В доме Романовых 1905год был не совсем обычным и даже переломным. С самых его первых дней, в разгар уничижительной русско-японской войны царская семья почувствовала, что надвигается что-то непонятное, неминуемое для них и даже для самой казавшейся незыблемой монархии в России. Единственной радостью и надеждой для государя и его жены в эти трудные дни оставалось рождение накануне, в августе 1904 года, цесаревича Алексея.

При рождении сына имя Алексей в честь наследника первого царя Михаила Федоровича дал ему именно Николай II. Через 2 месяца после появления цесаревича на свет у него потекла из пупка кровь, и тогда стало понятно, что он унаследовал невозможную тогда победить с помощью медицины болезнь. Это был своеобразный предвестник, или знак свыше, возможного распада династии, и он не мог не взволновать сердца родителей и прежде всего помазанника Божьего – Николая II.

В связи со скоропостижной смертью отца Александра III государь не получил должной подготовки в качестве будущего монарха (он неоднократно об этом говорил при воспитании цесаревича Алексея). В начале своего правления он не очень глубоко ощущал свою суровую ответственность и миссию помазанника Божьего, которая в течение 300 лет незыблемо объединяла русский народ. Не имея своего твердого мнения и опираясь на окружение двора, 9 января 1905 года, или в «Кровавое воскресенье», царь сделал первый недальновидный шаг.

В этом переломном для монархии году, кроме Распутина, в доме государя появились казавшиеся не очень приметными еще два не относящихся ранее к царскому окружению человека, которые могли своими глазами наблюдать и воспринимать реальную обстановку жизни семьи Николая II с их повседневными заботами, переживаниями и внутренними противоречиями.

4

Это прежде всего–Пьер Жильяр, наставник, воспитатель великих княжон и цесаревича Алексея. Вплоть до отречения государя этот честный и образованный человек швейцарского происхождения оставался в узком кругу царской семьи, влиял на становление и развитие монарших детей. Он своими чуткими глазами наблюдал каждодневные переживания и независимую внутреннюю атмосферу взаимоотношений детей и их родителей. Описанные Жильяром наблюдения и сцены быта использованы автором для образной характеристики царской семьи глазами иностранца.