Читаем Русский Киев полностью

Известный современный православный проповедник протоиерей Андрей Ткачёв внятно определил пагубность шевченкового наследия: «Он – деструктивно мыслящий человек, и он отравил сознание украинства на взлете. Когда украинство отпочковывалось от русского мира и осознавало себя самобытным, оно впитало всю эту Тарасову поэтику, его главную идеологему: все виноваты, кроме нас. Я считаю, что Тарас Шевченко – творец ложных идей, губительных на протяжении всей истории Украины».

Не все помнят, что киевский златоуст о. Андрей, львовянин, последние годы перед госпереворотом 2014 г. был настоятелем храма Алипия Печерского в Киевской лавре, но из-за угроз со стороны нацистов вынужденно уехал в Москву.

Кстати, о малоросской восприимчивости к «кудесничеству», мистике, суеверию, которые мы долгие годы ошибочно принимали в украинцах за набожность, афористично говорит знаменитая фраза персонажа из гоголевского «Вия»: «Ведь у нас в Киеве все бабы, которые сидят на базаре, – все ведьмы».

А ведь воистину заколдованное место – Киев. В период размышлений, порой и с киевскими коллегами, о «феномене киевского русского оранжизма», о «падении Киева в цивилизационную бездну» думалось и о том, что меняются эпохи, происходят грандиозные исторические потрясения, на авансцену выдвигаются различные социальные и этнические слои, различные, подчас взаимоисключающие, политические силы, но все они почему-то упорно воспроизводят одну и ту же, неизменную, атмосферу городской жизни. С поразительной стабильностью тон в городе задают обширные сообщества людей «подвижной самоидентичности», если угодно, податливой ментальности, охотно поддающихся внушению.

Может быть, советский Киев 1960—1970-х был по-особому неуютен для людей ярких и талантливых, круче других регионов страны расправлялся с инакомыслящими оттого, что многочисленный городской обыватель воспринимал происходящее со стадным безразличием.

И в киевских оранжевых событиях конца 2004 г., и в инфернальных деяниях, полыхнувших там же в ноябре 2013-го, весомую роль сыграло наличие несметного количества горожан, готовых с большой охотой предаваться стадной эйфории: исступленно суетиться вокруг «майдана»; верить в то, что установка на идеи антимосковского (читай – хуторянско-провинциалистского) толка – это и есть «шлях до Европы», принимать в качестве допустимой нормы общественного сознания обороты вроде «язык попсы и блатняка» и призывы «Думай по-українськи!».

Культурный Киев в результате дрейфа в украино-националистическую (ныне читай – в оранжево-коричнево-антирусскую, необандеровскую, нацистскую) сторону неизбежно стал «более провинциальной русской провинцией», чем Харьков или Одесса, а в связи с этим неизбежно, как и предупреждали многие, включая гетмана Скоропадского, и «более провинциальной украинской провинцией», чем Ивано-Франковск (Станислав) или Львов.

Вот что пишет гражданин нынешней Украины Роман Василишин: «Украина как-то слишком уж буднично и обреченно вступила в эпоху всеобщего упадка. Массовое моральное и физическое страдание и предчувствие грядущих впереди еще бóльших страданий становятся привычным эмоциональным фоном общественного сознания. Подавленность, апатия и нарочито-демонстративное безразличие ко всему увлекают на свою стремнину все новые и новые тысячи ранее вполне успешных, активных и креативных граждан и не позволяют им выплыть на светлые изобильные берега.

Над Украиной густеет мгла и сочится запах тлена. Общественная атмосфера становится все более и более смрадной, удушливой и едкой. Над Украиной сгущается мрак. Словно Черная Тень из одноименной шварцевской сказки, вырвалась из «украинского коллективного бессознательного», вобрала в себя из народного чрева все самое постыдное, низкое и мерзкое и накрыла государство тьмой. Уже не видно путеводных огней и не найти спасительной дороги назад. Путь наш – во мраке!»

Известный прозаик, историк литературы и замечательный поэт, чью строку я вынес в заголовок статьи, неотменимый харьковец Юрий Милославский уже в 2014 г. горько, безысходно, но и трезво высказал «в лицо» Киеву: