Читаем Русский голем полностью

Итак, однажды он гулял по улицам города. И вдруг здания как бы растаяли и он оказался на вершине холма. Внизу — возбужденная толпа. Ведомая людьми в сутанах и с крестами, она врывается в дом и выволакивает кого-то наружу. Это немолодой мужчина в черном, с ним — юная девушка.

«Чернокнижник! Колдун!» — неистовствуют люди. Наконец они решают: молодую ведьму надо сжечь…

Языки пламени все ближе подступают к ее ногам. Раздается жуткий, нечеловеческий вопль!

Он заставляет М. очнуться и вновь увидеть себя посреди столицы. Очнуться дрожащим от лютой ненависти к людям с крестами.

Впоследствии врачи назовут это «дебютом шизофрении». Но объяснит ли термин происшедшее в душе человеческой?

М. увлекался черной магией. Его мать раньше тоже «баловалась чертовщинкой» — в доме было что почитать. Из художественной литературы молодой человек предпочитал Булгакова.

Он любил бывать на Патриарших прудах. Однажды на лавочку рядом с ним опустился некто и крепко взял его за локоть: «Ты, конечно, знаешь, кто я». М. кивнул головой. Это был Воланд. С тех пор они прогуливались по бульвару вместе.

Вскоре М. дал объявление: «Ищу партнера для занятия высшей черной магией». Газета охотно напечатала. Так у молодого «мага» появилась подруга.

Как-то черномагическая парочка фланировала на Патриарших. Девушка подала своему другу яблоко (каково проявление библейского «архетипа» грехопаденья!), а затем спросила: «Ты когда-нибудь пил человеческую кровь?.. Видишь, идет мужчина с мальчиком. У ребенка кровь вкусная!»

Пустая болтовня? Увы, нет. Вскоре эта молодая особа вполне серьезно предложила… принести ее в жертву. М. заколебался, но Воланд «подзуживал» настойчиво. Да и сама «колдунья» по гороскопу уже просчитала оптимальную дату ритуала.

Человеческое жертвоприношение свершилось в полнолуние.

Однако этим все не кончилось. Потом была попытка самоубийства в тюремной камере невесть откуда взявшейся опасной бритвой. М. жадно пил собственную кровь. И при этом — видел себя со стороны. Словно свою одежду.

Быть «вне себя» — это не просто крайняя степень эмоций. Когда человек «выходит из себя», им полностью управляет тот, кто в нем остается. А потом эксперты говорят с умным видом: «убил в состоянии аффекта»… Пустые слова!

Еще некоторое время спустя, уже в психиатрическом стационаре, к М. являлись странные «посетители». То окровавленное привидение его подруги, то, как всегда, ироничный Воланд. В последний раз М. с ненавистью спросил его: «Вы этого хотели, мессир?!»

Воланд только засмеялся.

…На Патриарших прудах хотели было поставить памятник Воланду с гигантским примусом. Не получилось. Поставят где-нибудь в другом месте. И булгаковскому Мефистофелю, и его свите. Помните ее? Нахальный Бегемот с грибком на вилочке. Голая красотка с копной рыжих волос и шрамом на шее. Коровьев (он же Фагот) в клетчатом пиджаке и разбитом пенсне. Азазелло с бельмом и с кинжалом в руке…[50]

Казалось бы, свита Воланда — всего лишь паноптикум узнаваемых персонажей: потасканная официантка из забегаловки, спившийся московский интеллигент, жиган из Майкопа… Однако помните, как в конце романа они сбрасывают шутовские наряды? «…на месте того, кто в драной цирковой одежде покинул Воробьевы горы, под именем Коровьева-Фагота, теперь скакал, тихо звеня золотою цепью повода, темно-фиолетовый рыцарь с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом». Они улетают в свою поднебесную стихию. И — поразительная деталь! Увидевшая их фигуры кухарка бессознательно подносит руку ко лбу, чтобы перекреститься. Но застывает, услышав вопль: «Не сметь! Отрежу руку!» Дар Булгакова не мог не обнаружить: надутая гордость демона, считающего себя едва ли равным Богу, боится кухаркиного креста!

Да, и Абадонна, и Гелла, Бегемот, и Фагот, и Азазель — имена демонов[51]. Полуразложившаяся же красотка похожа на погубительницу младенцев дьяволицу Лилит. Вот какая получается композиция. Памятник диавольской обыденности, которая до поры до времени глумливо припрятывает свои инфернальные черты.

…Не знают почитатели Булгакова, как появился крест на его могиле. Достался от Гоголя, когда прах великого писателя переносили в другое место. Только над телом Михаила Афанасьевича гоголевский крест поставили как-то странно: вниз головой. Воланд ведь шутник. Нет, он отнюдь не бесстрастный судебный исполнитель. Только после смерти тела душа Булгакова могла понять, что сатана как раз лично заинтересован в каждом.

«Во мне живет мохнатый злобный жлоб…»