Перед Первой мировой войной численность русскоязычного населения Германии составляла от 18 до 20 тысяч человек. Вслед за убийством 28 июня 1914 г. в Сараеве австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, которое спровоцировало Первую мировую войну, в Германии резко усилились антироссийские настроения. Еще до 1 августа, когда Германия объявила войну России, в Берлине «разыгрались сцены, описываемые свидетелями: в полночь перед российским посольством на Унтер-ден-Линден разыгрался скандал. Толпа свистела и орала: «Долой Россию!»… Многие российские граждане были интернированы… <…> Газеты были полны невероятных обвинений в адрес русских, французов и бельгийцев. Один военный корреспондент утверждал в газете «Фоссише цайтунг» уже 11 сентября 1914 г., что русские поклялись «выколоть глаза каждому немецкому солдату-велосипедисту».[12] Но, несмотря на объяснимый в условиях войны всплеск антироссийских настроений в германском обществе, оказалось возможным образовать в 1916 г. Общество помощи русским гражданам в Берлине. После Февральской революции 1917 г. началось братание между солдатами воюющих армий на Восточном фронте, потом был подписан Брестский мирный договор. Вслед за этим в Германию хлынула первая волна российской эмиграции.

Нищета в пристойной одежде

Послевоенный Берлин — столицу побежденной страны — безумная инфляция[13] превратила в город миллионеров и миллиардеров, которым зарплату выплачивали дважды в день, после чего было полчаса, чтобы забежать в ближайший магазин и что-то купить, пока полученные деньги не обесценились. Выплата репараций, безработица, дефицит топлива, продовольствия и повседневных товаров делали немецкую столицу нелегким для жизни городом. «Версальский мир немцам казался чудовищной несправедливостью, — писал один из летописцев «Русского Берлина», поэт и прозаик, бывший боец Добровольческой армии Вадим Леонидович Андреев (1903–1976), — нарушением всех культурных принципов и законов гуманности; немцы проиграли войну, были нищи и озлоблены…»

В рабочих районах местное население голодало. Но Берлин «держалудар». Утратив многое, его жители старались жить по-старому, окружая себя декорациями пристойной жизни, сохраняя в них традиции до лучших времен. Нищету здесь старательно упаковывали в привлекательную оболочку. Помогала продержаться и великодушная германская система социального обеспечения.

За Берлином тех лет внимательно наблюдал Илья Григорьевич Эренбург, прозаик, поэт и публицист, живший в немецкой столице с 1921-го по 1923 г. — в основном на улице Прагерштрассе (Pragerstrasse, 21). Он много печатался, сотрудничал с газетой «Накануне», журналами «Русская книга», «Новая русская книга» и другими изданиями. В Берлине вышли его книги на русском и немецком языках: «Любовь Жанны Ней», «Жизнь и гибель Николая Курбова», «Тринадцать трубок», «Шесть повестей о легких концах», «Трест Д. Е.», «Похождения Хулио Хуренито и его учеников», два сборника стихотворений. Берлину тех дет посвящены многие страницы его интереснейшей мемуарной книги «Люди, годы, жизнь» (1961). Вместе с Романом Гудем и Вадимом Андреевым он принадлежит к числу главных летописцев «Русского Берлина» тех лет.

^{«Согласен на любую работу»}