^{Панорама Берлина в 1652 г. На переднем плане — заложенная в 1647 г. Линденаллее (впоследствии бульвар Унтер-ден-Линден). Гравюра Маттеуса Мериана}

В 1656 г. обострились отношения Швеции с Россией и в Бранденбург была направлена миссия Мышецкого. Ему было поручено привлечь Фридриха Вильгельма к союзу против Швеции или получить гарантии нейтралитета в Русско-шведской войне (1656–1658). Курфюрст, однако, вступил в союз со Швецией, но в военных действиях против России участия не принял. В сентябре 1656 г. уже с новым планом в Берлин прибывает миссия дьяка Г. К. Богданова. В Москве решили попробовать, используя слабость Речи Посполитой, оторвать от нее Бранденбург и предложить курфюрсту добровольно перейти под руку московского царя, то есть признать московский сюзеренитет над Пруссией вместо варшавского на значительно более выгодных условиях. Хотелось повторить успех с Переяславской Радой.

Курфюрст, однако, умело вел свою игру. Бранденбургские войска очень успешно выступили на стороне шведов в Шведско-польской войне (1655–1661). В результате Речь Посполитая, изнуренная к тому же столкновениями с Россией, отдала в 1657 г. Пруссию в независимое владение Бранденбургу. Так на карте Европы появилось государство Бранденбург-Пруссия. И Россия, как видим, сыграла определенную роль в его становлении, хотя и не сумела сделать его своим вассалом.

А Фридрих Вильгельм I Бранденбургский в 1675 г. получил титул Великого курфюрста за то, что за годы своего правления превратил бранденбургское княжество в государство, с которым стали действительно считаться в Европе. Его сын, курфюрст Бранденбургский Фридрих III, в 1701 г. был коронован как король Пруссии Фридрих I.

Российские посланники в Бранденбурге вели себя с достоинством и выказывали хорошие манеры. Порошин так очаровал двор, что с него было решено написать портрет. Беседы покуда шли через переводчика, но «в 1667 г. <…> один русский дипломат изложил курфюрсту свое дело на таком хорошем немецком языке, как урожденный немец».[1] Во время приема русских посланников в знак уважениям к ним при бранденбургском дворе соблюдался ряд церемониальных элементов из московского «посольского обычая».

УРЯДНИК ПЕТР МИХАЙЛОВ

«Господинь Петръ Михайловъ везде за исправного, осторожного, благоискуснаго, мужественного и безстрашного огнестрельного мастера и художника признаваемъ и почитаемъ быть можетъ» — такой сертификат был выдан прусским полковником Штейтнером фон Штернфельдом русскому царю Петру I (1672–1725), когда тот в 1697 г. изволил инкогнито отправиться в Европу в составе Великого посольства. Официально великими полномочными послами были назначены генералы Франц Лефорт, Федор Головин и думный дьяк Прокофий Возницын. Их сопровождали более 20 дворян, до 35 служилых людей и 62 солдата, среди которых и находился «Преображенского полка урядник Петр Михайлов». Путешествуя инкогнито, царь имел при себе выданный документ, удостоверявший, что общая численность посольства при выезде из Москвы в марте 1697 г. составляла около 250 человек.

Неофициальный статус давал царю возможность чувствовать себя свободным от дипломатического церемониала. В тайну сию, однако, были посвящены некоторые верховные правители тех стран, через которые пролегал путь посольства. Знали об этом бранденбургский курфюрст Фридрих III и его министры. С курфюрстом Петр встретился еще в Кёнигсберге. Вели переговоры, пили на брудершафт, заключили договор о дружбе. Поэтому деловых встреч в Берлине не намечалось, и Петр поначалу решил проехать бранденбургскую столицу без остановки. Но потом изменил решение и провел в городе несколько дней. В начале июля посольство въехало в Берлин. Непосвященным царское инкогнито так и не было раскрыто. Переодетый в немецкое платье молодой Петр гулял по Берлину, с интересом осматривая город, особенно привлекло его внимание строительство Арсенала на Унтер-ден-Линден (тогда Линденаллее). В Тиргартене для него была разбита палатка, где царь обедал. Пользуясь своим неофициальным статусом, он уехал из Берлина внезапно, без протокола. Дальше путь лежал в Амстердам.

^{Линденаллее, какой ее видел Петр I. Гравюра Иоганна Штридбека}

«Совсем необыкновенный человек…»

С Петром, однако, не успела познакомиться супруга курфюрста София Шарлотта, неординарная, образованная женщина, с ярким, пытливым умом. Встретиться с таким «редким зверем» (по ее словам), как русский государь, о котором по Европе ходило столько слухов, ей было просто необходимо.