В публикациях об этой выставке обычно подчеркивается ее важное культурно-политическое значение. Однако побывавший на выставке Маяковский, сам представивший на ней 10 работ, считал, что «выставка не дала лучшего, что есть в области изобразительного искусства в России, так как главные вещи российских художников приобретены музеями; вывезено было только то, что могли дать художники сверх своих основных вещей… «Тем не менее, — писал Владимир Владимирович в журнале «Красная нива», — выставка пользуется за границей огромным успехом как факт первого прихода искусства Советской России в Европу… Конечно, по такой выставке нельзя судить о том, что делается в России. Главная наша сила не в картинах, даже очень хороших, может быть, а в той новой организации искусства, главным образом школы, промышленности, профдвижения, которая дает нашему искусству новое, не известное Европе движение. Необходимо всяческим образом показывать эту сторону работы РСФСР. Пытающаяся отстраниться от нас политически Европа не в силах сдерживать интереса к России, старается дать выход этому интересу, открывая отдушины искусства».

IV. ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

Значительно сократившись перед войной, к ее концу число русских в Берлине значительно возросло. К тому времени в столицу было ввезено около 100 тысяч «остар-байтеров» — советских граждан, угнанных на работу в Германию, и несколько тысяч военнопленных. Они содержались примерно в 300 лагерях на территории города, где получали полтора литра брюквенной баланды и 300 граммов хлеба в день. Для их лечения запрещалось применять медикаменты. В лагерях действовали группы подпольного Сопротивления, которые по мере возможности саботировали выполнение трудовых заданий, печатали листовки, некоторые имели связи с немецким и русским Сопротивлением. В этой борьбе активно участвовал 18-летний Фома Тимофеев-Ресовский, студент Берлинского университета, который возглавлял эмигрантскую подпольную группу, входившую в «Национальную организацию русской молодежи».

Наибольшая концентрация русских на единицу площади была в Берлине в первой половине мае 1945 г., во время штурма города советскими войсками и какое-то время после него. В операции приняли участие около 2,5 млн бойцов Красной Армии, в то время как население столицы на тот момент было как минимум на полмиллиона человек меньше, а Берлинский гарнизон составляли не более 250 тысяч солдат. В эти дни в побежденном Берлине «государственным» языком был русский. В истории «Русского Берлина» открылась новая глава.

Почетный гражданин Берлина

Еще за две недели до подписания капитуляции, 24 апреля, военным комендантом Берлина (ставка: Берлин-Лихтенберг) и командующим советским гарнизоном (дислокация Берлин-Карлсхорст) маршал Жуков назначил Героя Советского Союза генерал-полковника Николая Эрастовича Берзарина, командующего 5-й ударной армией, которая первой из советских соединений вошла в Берлин в районе Марцан и 29 апреля взяла рейхсканцелярию, штурмовала здания гестапо и имперского министерства авиации.

^{Комендант Берлина генерал-полковник Н. Э. Берзарин (в центре). Фото: Олег Кнорринг}

Берзарин очень много сделал для восстановления мирной жизни в немецкой столице. Федеральный министр ФРГ Эрнст Леммер в 1968 г. в своей книге «Кое-что все-таки было иначе. Воспоминания немецкого демократа» рассказывал о деятельности первого коменданта: «Берзарин настолько серьезно относился к своему поручению и воспринимал его так естественно, как будто он должен был его проводить в своей стране».