Читаем Русские понты: бесхитростные и бессовестные полностью

Можно ли говорить о финансовых или технических изменениях в ближайшем будущем, которые позволят русским посетителям Интернета или любимым теле- и киногероям относиться к виртуальности по-другому? По мнению некоторых известных экономистов — нет. Время от времени даже высказывается точка зрения, что все большее ограничение финансовой и технической свобод на сегодняшнем рынке становится фатальным и подтверждает «распространенное мнение в политической науке, что рано или поздно демократия в любых общественных организациях неизбежно капитулирует перед новой олигархией».[283] Ой!

К тому же, если иметь в виду нишевую деятельность сетевых подкастеров или проектов в области веб-ТВ, то они без массовой активности и глубоких карманов не смогут предложить выхода из «роковых» экономических процессов. Еще большим фатализмом повеет, если задуматься о характерных особенностях формирования любительских групп в Сети вообще. Это уже не экономический, а социологический аргумент, объясняющий, почему сетевой понт не превратится в реальность.

На MySpace, к примеру, члены любой новой группы социальной сети, скажем молодых музыкантов, сначала будут понтово кричать о том, как классно творить в условиях абсолютной свободы. О том, что наконец-то они могут сделать. Затем, однако, на фоне ничего и пустоты, где все возможно, они чаще всего начинают творить друг для друга в группах «френдов» той же социальной сети. Уровень и частота критики — среди знакомых — вскоре начинают падать (френды не хотят обижать друг друга!), и возникает эффект так называемой «плоской дистрибуции новаторства». Имеется в виду вот что. Когда художники творят для уже знакомой и восторженной аудитории, количество работ увеличивается, а инновация идет в обратном направлении.

На сайте «Википедия» то же самое: софты открытого источника вдохновляют колоссальное, потенциально бескрайнее авторство, но высокая посещаемость и постоянная, всеобщая редакторская работа над любой статьей уменьшают шансы появления неправильной, уникальной или «незнакомой» информации. Поэтому «Википедия» приумножает уже укоренившиеся взгляды… и ощущение фатализма. Конечно, это не чисто русское явление, а неизбежный аспект сетевой активности вообще.[284] В России, однако, это приобретает особое значение и резонанс, тем более в контексте кланового капитала. («Бармен! Мне сто грамм!»)

Если принять данную теорию как факт, то чисто русское рвение в сети к нововведениям, чтоб «проявить себя в деле», будет только усиливаться. Это — как ни печально и ни парадоксально — возвращает нас к вышеупомянутому вопросу «излишней» энергии. Но в Сети или в коллективной деятельности она постепенно исчерпывается. Рано или поздно эта энергия выливается в «плоскую дистрибуцию новаторства», особенно если человек остается в рамках маленьких групп: в консервативной, коллективной и «государственной» эстетике. Тем самым в пространстве создается цифровой уют.

В итоге, к сожалению, надо признать, что сетевой романтизм Дженкинса изувечен в России клановым капитализмом (продуктом циничного социализма!), технической недоразвитостью и мировоззренческими колебаниями между надеждой или уверенностью в себе и общественным фатализмом. Это к тому же колебание между безбрежным ландшафтом (физическим или цифровым) и более безопасной, если не надежно огороженной территорией. Между уютом и простором. Особые контексты сетевого общения и деловой практики ведут к достаточно печальному, понтовому отношению к виртуальности: «Слава России», «В ожидании чуда», «Завещание Ленина» и «Кадетство» — все помогают нам разобраться, как строится русская коллективная активность в Рунете. Старые представления о том, «что можно», придают форму новым. Эти петли и повторяющиеся мнения показывают, насколько западный цифровой романтизм (и его желания) не совпадают с русскими влечениями.

Однако! Поскольку все это — постоянное травмирующее переделывание того, чего никогда не было (вступление в невиданное «ничто», в бесконечность), такой процесс, вероятно, не должен достигнуть какого-то (страшного!) финиша. Здесь философия шансона и вечно кочующих цыган Михаила Круга кажутся еще привлекательнее. Тем более в стране, где три тысячи мальчиков погибают от рук армии, якобы их защищающей, и «жизнь» уничтожает среднего гражданина в возрасте 57 лет. Если этот мировоззренческий процесс никогда не кончится, то он хотя бы не кончится плохо. Опять видим, почему и как в России «процесс» или «событие» оценивается выше понтовых «целей».