Читаем «Русская освободительная армия» против Сталина полностью

На эту юридическую статью в «ВИЖ», которая в целом должна была служить даже терминологическим образцом, я со своей стороны ответил в альманахе «Вече» (39/1990), доступном теперь и в России, напечатанным в приложении «Открытым письмом» генерал-лейтенанту юстиции Катусеву и капитану 1-го ранга Оппокову, снабженным еще и предисловием издателя Олега Красовского, которое он увязал с полной перепечаткой своей статьи «Страшная правда» под заголовком «Русское освободительное движение». Сталинистски настроенная редакция «Военно-исторического журнала» во главе с В.И. Филатовым была вне себя.

Слово вновь получили Катусев и Оппоков, чтобы, как было сказано, дать достойный отпор «этому господину доктору Иоахиму Гофману из Фрайбурга (Германия)». С этой целью они опубликовали в «ВИЖ» (1/1991) на целых 11 страницах (с объявленным продолжением), в конечном итоге, все же вымученную концепцию, снабженную в пику моей книге «История Власовской армии» программным заголовком «История власовского предательства» – знак того, как должна была восприниматься моя книга в России и с какой стороны она их занимала.

Два автора сразу же вызвали недоверие к себе, ложно утверждая, чтобы опровергнуть этого «господина Гофмана», что на московском тайном процессе 1946 г. председательствовал вовсе не пресловутый генерал-полковник В.В. Ульрих, а генерал-майор юстиции Ф.Ф. Каравайков, который, возможно, и принадлежал к Военной коллегии, но не в должности председателя. Им же, как открыто сообщает и Колесник (с. 37), был именно тот Ульрих, который сам хвастливо утверждал, что во время Большой чистки велел расстрелять десятки тысяч офицеров и политработников Красной Армии. Разумеется, имя этой обагренной кровью фигуры не должно было связываться с процессом, проведенным с позиций высокой морали. Два автора заверили с вымученной иронией, что не желали бы раздражать «господина Иоахима Гофмана», но хотели бы все же скромно заметить, что предварительное следствие перед процессом Власова вел вовсе не НКВД, а военная контрразведка СМЕРШ во главе с В.С. Абакумовым, что вполне возможно. Но ведь методы были те же самые, а генерал-полковник госбезопасности Абакумов был близким доверенным лицом народного комиссара Берии. Следует также знать, что, например, таинственные спецчасти в Красной Армии с июля 1941 г. подчинялись вовсе не оборонному ведомству, а Народному комиссариату внутренних дел, т. е. Берии.

Прочие аргументы также были обречены на неудачу, поскольку Катусев и Оппоков по некомпетентности приходили к неверным выводам. Так, приведенное ими распоряжение № 5000 Главного командования сухопутных войск от 29.4.1943 г. касалось вовсе не Власовской армии (Вооруженных сил Комитета освобождения народов России), которая появилась только в 1944 г., а лишь существовавших в то время так называемых «восточных войск» (Osttruppen), т. е. добровольческих частей под германским командованием (но с русскими и «туземными» офицерами), а также добровольных помощников в германских частях. Лишь в качестве совокупного названия всех добровольцев русской национальности на германской стороне в 1943 г. был введен термин «РОА». Соответственно отличалась и процитированная форма присяги из распоряжения № 5000 от формы, затем реально введенной в Вооруженных силах, с обращением к личности главнокомандующего генерала Власова, хотя в одной фразе имелась ссылка на союзническую верность Германии.

А что касается высказываний Власова после его пленения 15.7.1942 г. (18-я армия) и 8.8.1942 г. (советнику посольства Хильгеру), то они по своей прямоте были аналогичны высказываниям и других пленных советских генералов, в частности столь высокочтимого в Советском Союзе командующего группой войск 16-й, 19-й, 20-й, 24-й, 32-й армий, генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина, проявившего особую общительность.

Подобно генерал-лейтенанту Власову и другим генералам, генерал-лейтенант Лукин также высказался за формирование политической базы, создание «соответствующего русского центра», Национального комитета или правительства в изгнании в качестве предпосылки для начала борьбы против Сталина. Оба генерала равным образом выступили против германских планов превращения России в колонию или протекторат и, более того, потребовали восстановления и признания российского государства на развалинах Советского Союза[2].

Кроме того, что должно означать обвинение, будто Власов разоблачил «сенсационную тайну Москвы», «подготовку нападения Советского Союза на Германию»? Катусев и Оппоков, кажется, не сознают, что тем самым они, сами того не желая, признали то, что сегодня давно стало несомненным результатом исследований, хотя вновь и вновь отрицается по идеологическим причинам, а именно то, что Сталин готовил наступательную войну против Германии, которую Гитлер со своей собственной наступательной войной опередил лишь ненамного. К тому же не только из логики «господина Гофмана», как они считают, но и их собственных рассуждений при внимательном рассмотрении вытекает, что Власова следует считать русским патриотом, а не изменником родины.