Читаем Русская Ницца полностью

Последние годы жизни самого А. И. Герцена прошли преимущественно в Женеве, однако в 1869 году он вновь наведался в Ниццу.

В это время Н. П. Огарев остался в Женеве, и они продолжили общение друг с другом языком XIX века — посредством писем.

Следует отметить, что с того момента, когда молодая Наталья Тучкова-Огарева влюбилась в А. И. Герцена, уже прошло двенадцать лет, но их отношения все еще скрывались от посторонних.

В это трудно поверить, но Н. П. Огарев проявил в отношении своей изменницы-жены поразительное великодушие. При этом А. И. Герцен с тревогой наблюдал, каких больших усилий стоили его другу перенесенные им волнения.

Однако деликатный уход Н. П. Огарева из любовного треугольника не принес добрых плодов. С каждым прожитым вместе с А. И. Герценом годом требовательность Натальи Алексеевны росла, а вместе с этим росли раздражительность и неудовлетворенность. Александр Иванович понял, что жестоко ошибся, приняв свой порыв за любовь (сама Н. А. Тучкова-Огарева весьма точно назвала его чувство «вспышкой усталого сердца»), но было уже поздно что-либо изменить. Короче говоря, их союз не принес радости ни А. И. Герцену, ни самой Тучковой-Огаревой.

Н. П. Огарев с печалью и ужасом наблюдал за тем, как двое близких ему людей ранят и мучат друг друга.

Трое детей А. И. Герцена от первой жены находились с мачехой в разладе. Они относились к ней не просто недружелюбно, но иногда и откровенно враждебно. Они не желали понимать чувства отца и считали, что он дурно поступил в отношении своего друга Огарева. Положение только усложнял невыдержанный, эгоистический и резкий характер Натальи Алексеевны.

В 1869 году А. И. Герцен просил старшую дочь объяснить сестре то, что произошло. Он писал:

Поверить в это было невозможно, и сложившаяся ситуация выглядела насквозь ложной. От этого страдали все, больше всех — сама Наталья Алексеевна. Она просила А. И. Герцена узаконить их отношения, по крайней мере перестать скрывать происходящее от близких. Но тот все боялся дать «козырь» своим многочисленным врагам, которые не преминули бы поиздеваться над тем, что у издателей «Колокола» — «общая жена».

* * *

Итак, в 1869 году А. И. Герцен и Наталья Тучкова-Огарева перебрались в Ниццу. Вместе с ними там тогда находилась их дочь Лиза (тогда она еще была жива), которая все еще носила фамилию Огарева, но называла Александра Ивановича папой.

2 февраля 1869 года А. И. Герцен написал Н. П. Огареву:

Николай Платонович в это время уже увлекся «погибшим, но милым созданием» — англичанкой Мэри Сезерлэнд. Она была почти неграмотной. Вплоть до его смерти она вела хозяйство, ухаживала за ним, больным (он продолжал пить, участились эпилептические припадки), была его нянькой, возлюбленной, подругой. Н. П. Огарев к ее сыну Генри относился по-отцовски, и у них воспитывался незаконный сын Саши Герцена — первый внук А. И. Герцена — по прозвищу Туте.

Н. А. Тучкова-Огарева характеризует этого ребенка так:

Мальчик этот был сыном А. А. Герцена и Шарлотты Гетсон, которая в начале июня 1867 года покончила с собой, бросившись в воды Женевского озера.

Н. А. Тучкова-Огарева излагает эту историю следующим образом: