Читаем Русская Ницца полностью

Русская Ницца

«В длинных разговорах того времени одна вещь удивила меня, и я ее исследовал несколько раз и всякий раз убеждался, что я прав. Вместе с оставшейся горячей симпатией к Г… Natalie словно свободнее вздохнула, вышедши из круга какого-то черного волшебства; она боялась его, она чувствовала, что в его душе есть темные силы, ее пугал его бесконечный эгоизм, и она искала во мне оплота и защиту. Ничего не зная о мой переписке с Natalie, Г… понял что-то недоброе в моих письмах. Я действительно, помимо другого, был очень недоволен им… Письма его ко мне, сохранившиеся у меня, скорее похожи на письма встревоженного любовника, чем на дружескую переписку. Он со слезами упрекает меня в холодности; он умоляет не покидать его; он не может жить без меня, без прежнего полного, безоблачного сочувствия… он жаждет начать новую жизнь — жизнь вдали, жизнь с нами — и снова называет меня отцом, братом, близнецом».

Его Натали вышла из крута черного волшебства? Его Натали ищет в нем оплот и защиту? Как говорится, блажен, кто верует. Для Натальи Александровны невозможность продолжения отношений с Гервегом стала тяжелой драмой. Да, она осталась с А. И. Герценом, но втайне сохранила чувство к Георгу. И тот тоже страстно любил ее, ведь, как известно, препятствия только разжигают чувства. Наконец и А. И. Герцен понял, что до окончательного «выхода из крута черного волшебства» еще очень и очень далеко. Он начал атаку на своего бывшего друга:

«С той минуты, с которой он угадал мое сомнение и не только промолчал, но больше и больше уверял меня в своей дружбе, — и в то же время своим отчаянием еще сильнее действовал на женщину, которой сердце было потрясено, — с той минуты, с которой он начал со мною отрицательную ложь молчанием и умолял ее (как я после узнал) не отнимать у него моей дружбы неосторожным словом, — с той минуты начинается преступление. Преступление!.. Да… и все последующие бедствия идут как простые неминуемые последствия его — идут, не останавливаясь гробами, идут, не останавливаясь раскаяньем, потому что они — не наказание, а последствие; идут за поколенье — по страшной несокрушимости совершившегося. Казнь искупает, примиряет человека с собой, с другими, раскаяние искупает его, но последствия идут своим страшным чередом. Для бегства от них религия выдумала рай и его сени — монастырь».

Как видим, А. И. Герцен считал действия Гервега преступлением и признавал, что сердце его жены «было потрясено». Неизбежные последствия этого испугали писателя:

«Еще не было сказано ни слова, но уже сквозь наружную тишину просвечивало ближе и ближе что-то зловещее, похожее на беспрерывно пропадающие и опять являющиеся две сверкающие точки на опушке леса и свидетельствующие о близости зверя. Все быстро неслось к развязке».