Отвергая как чуждый России «базис» западного общества — свободное предпринимательство — не жаловал, естественно, ВСХСОН и его «надстройку». Его Программа провозглашала: «Соииал-христианская государственная доктрина рассматривает как БЕЗУСЛОВНОЕ ЗЛО такую организацию власти, при которой она является призом для соперничающих партий или монополизируется одной партией. Вообще партийная организация власти неприемлема с точки зрения социал-христианства». (Выделено мной. А. Я.). Многопартийная демократия приравнивалась таким образом к однопартийной диктатуре — и отрицалась вместе с ней.

«Бердяевский кружок»

Не зря либеральные оппоненты язвительно именовали ВСХСОН «бердяевским кружком». Он действительно претендовал на «открытие» Бердяева и активно распространял среди ленинградской молодежи его не доступные при Сталине книги, написанные в эмиграции. Он даже сделал их чтение способом вербовки новых членов. И вообще Бердяев стал путеводной звездой ВСХСОН. Уже в 1992 году, отбыв 8 лет в мордовских лагерях и эмигрировав после освобождения в Италию, бывший «начальник идеологического отдела» ВСХСОН, Евгений Вагин, протестуя против «не весьма корректной реплики В. Буковского — как будто без всяких организаций полстраны не прочитало Бердяева», уже в следующей строчке признал, «что это название имело резон».

Признал и больше. А именно, что Программа ВСХСОН никакого Парламента или Думы в будущей России не предусматривала, обещая под влиянием Бердяева вместо Думы «представительство крестьянских общин и национальных корпораций — крупных союзов работников физического и умственного труда». Это из «Нового средневековья» Бердяева. Действительная проблема, иначе говоря, была не в том, что ВСХСОН присвоил себе монополию на идейное наследство этого замечательного, пусть и отчаянно противоречивого классика русской мысли XX века, но в том, что выбрал в качестве путеводителя самую неудачную и самую реакционную его книгу (Вагин, впрочем, называет ее, «самой глубокой и блестящей»).

Мы уже говорили о ней довольно подробно в «Курилке». Написана она была сразу после победы Муссолини в Италии, когда Бердяеву (он был очень, порою чрезмерно, увлекающийся человек) на миг показалось, что «фашизм — единственное творческое явление в жизни современной Европы». Ну, вот ВСХСОН, следуя за своим тогдашним кумиром, и противопоставил «выродившимся говорильням», т. е. западным парламентам, «представительство реальных корпораций».

Мир, однако, довольно существенно с 1920-х годов изменился, и цена фашистской риторике так же, как ее результаты, теперь общеизвестны. Да и Бердяев впоследствии многократно раскаялся в своей ошибке, но идеологам «бердяевского кружка» важно было не то, что их наставник по неизреченному своему легкомыслию увлекся однажды Муссолини, но то, что риторика эта была АНТИЗАПАДНАЯ. А они конструировали «русский путь» к свободе. Вот и схватились за то, что против Запада. Недаром же и в 1992 году, т. е. через три десятилетия после событий, с негодованием отверг Вагин другую книгу того же Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма» как «абсолютно неприемлемую для нас» (еще бы, в этом случае настаивал ведь учитель именно на РУССКИХ корнях коммунизма). Увы, так ничему и не научили идеологов ВСХСОН ни лагерь, ни эмиграция.

Что тут скажешь? Безусловно, эти, молодые тогда люди стремились к свободе. Но к свободе стремились в XIX веке и славянофилы, основоположники «русского пути». В этом смысле и те и другие, несомненно, были либералами. Только свобода их должна была непременно быть особенной, «русской свободой», гарантией не столько от власти, сколько от Запада. В случае славянофилов гарантировалась она, как это ни парадоксально, самодержавием, в случае ВСХОН — теократией. В этом смысле были они НАЦИОНАЛ-либералами. И ожидало их — не будь их мужественный порыв так трагически прерван арестом и лагерями, — то же будущее, как объяснила нам «лестница Соловьева», что и славянофилов, т. е. превращение из паладинов свободы в слуг реакции.

Теократия и гражданские права