Читаем 'Русская полностью

Тем не менее про Маньчжурскую наступательную операцию у нас пишут немного. Более того, ни день начала операции (9 августа), ни день ее формального окончания, ставшего одновременно и последним днем Второй мировой, не отмечаются как дни воинской славы РФ. 9 августа мы празднуем день победы русского флота над шведским у Гангута. Значение и масштабы гангутской победы в нашей историографии откровенно преувеличены, со значением и масштабами победы над Японией они точно несопоставимы. День позора (23 февраля 1918 года) не просто объявлен одним из дней воинской славы, но и стал Днем защитника Отечества. А в Маньчжурии, оказывается, никакой воинской славы не было.

Одно из объяснений такой странности - малочисленные собственные потери. Всего двенадцать тысяч погибших и пропавших без вести, в семь раз меньше, чем у противника. Как-то это не по-нашему. По-нашему - это когда своих трупов до небес. В разы больше, чем у противника. Подобное объяснение кажется абсурдным, но, однако, оно находит некоторые подтверждения. Например, Белорусская наступательная операция Советской армии летом 1944 года была, видимо, лучшей нашей операцией в войне с Германией. Однако она тоже оказалась почти такой же забытой, как и Маньчжурская. Наши потери в Белоруссии были, конечно, несравненно выше, чем в Маньчжурии, но - редкий случай - ниже, чем у немцев. А ведь это же как-то неправильно. Наши потери должны быть значительно выше, именно тогда операция и канонизируется (Москва, Сталинград, Курск). Официально, конечно, операции канонизируются за их «переломное значение», но у нас до сих пор не решили, что же явилось «коренным переломом» - Москва, Сталинград или Курск. А в таком случае непонятно, чем хуже Белорусская операция, в ходе которой была стерта в порошок группа армий «Центр», или Маньчжурская, в ходе которой аналогичная судьба постигла Квантунскую армию. Получается, что именно «недостаточность» собственных потерь мешает канонизировать операцию.

Применительно к войне с Японией есть, конечно, и другое объяснение «незнаменитости». В войну с Германией мы безусловно внесли основной вклад - именно на Восточном фронте немцы понесли три четверти своих потерь. С другой стороны, мы сами понесли от этой войны запредельный по масштабам ущерб, война проехала по нашей территории от Волги до Большого Кавказского хребта. От войны с Японией наша территория и мирное население вообще не пострадали. И наш вклад в разгром Японии основным считать нельзя. Это чрезвычайно задевает самолюбие. Наш вклад по определению должен быть главным. Значительная часть отечественных историков пытается доказать, что роль Советской армии была решающей и здесь. Но поверить в это сложно. Все-таки США, Великобритания, Австралия и Голландия начали воевать с японцами 7-8 декабря 1941 года. Начали крайне неудачно, как и мы в войне с немцами. И так же, как и мы, переломили ситуацию и задавили японцев массой. Но не массой людей и танков (в морской войне это лишнее), а массой самолетов и кораблей. Экономические потенциалы США и Японии оказались несопоставимы. В результате несопоставимыми оказались и военные потенциалы сторон. К августу 1945 года американцы с союзниками полностью разгромили ВВС и ВМС Японии, они безнаказанно громили уже саму метрополию, причем на города Японии обрушивались массированные удары не только стратегической, но и авианосной авиации США и Великобритании. Флот союзников совершенно свободно гулял у самых берегов Японии. А она, к тому же, задыхалась из-за полного отсутствия топлива, поскольку ВМС США полностью перерезали коммуникации между самой Японией и Индонезией, где японцы добывали нефть.

Кроме англосаксов, силы японцев поглощал Китай. Гоминьдановские войска воевали исключительно плохо, а коммунисты Мао Цзэдуна не воевали вообще, ожидая, когда японцы и гоминьдановцы истощат друг друга. Японцы захватили почти весь восточный Китай. Но до конца разгромить его Японии не удалось. Огромная территория и многочисленное население Китая требовали очень значительного количества японских войск для осуществления его сколько-нибудь эффективной оккупации.

Квантунская армия, дислоцированная в Маньчжурии, на территории созданного Японией же государства Маньчжоу-Го, была единственной частью японских ВС, которая с декабря 1941 года не принимала участия в боевых действиях. Однако из-за прогрессирующего ухудшения для японцев ситуации на всех фронтах эту армию к августу 1945 года раздергали для укрепления группировок в Китае, на Тайване, на Окинаве, Гуаме, Филиппинах. Туда отправлялись, разумеется, наиболее боеспособные части, их заменяли плохо вооруженные дивизии, укомплектованные новобранцами и призывниками старших возрастов из числа японских колонистов в Маньчжурии. Реальная численность личного состава не превышала 700 тысяч человек. Квантунская армия к августу 1945 года практически не имела боевой авиации (остались только старые учебные машины), танков было очень мало, а по своим характеристикам японские танки не шли ни в какое сравнение ни с советскими, ни с американскими.