И ничего не увидел, кроме пустой дороги.»

Вот такая неприятная история произошла с геологической партией. Люди тревожились, ставили научные эксперименты. Один из участников этой истории (писатель Бушков) даже пришел к выводу, что не надо ему «логических, рациональных, материалистических объяснений». Не надо, потому что их «попросту нет, понимаете»?

А если есть? Тогда — надо?

Знаете, любая история, любой фокус, любая тайна выглядят значительными, увлекательными, пробуждающими экзистенциальные чувства — но только до тех пор, пока секрет фокуса не раскрыт. А дальше следует надлом, апатия. Разочарование.

Как сказал один мой друг, «апатия — это отношение к сексу после секса». Вот примерно такое ощущение складывается у человека, когда ему объясняют секрет фокуса. Как будто любимую игрушку отнимают. И это очень точное сравнение, поскольку любая недосказанность, любая таинственность пробуждают в нас Ребенка. А раскрытие тайны вновь погружает психику в ячейку «Взрослый».

Глубока и неожиданна. Прекрасна и таинственна. Интересна и необыкновенна история с невидимой машиной. Может быть, это душа погибшего шофера, ухнувшего вместе с полуторкой под лед, не нашла успокоения? Может быть, это шутят над землянами пришельцы с иных планет? Или, может быть, один из членов экспедиции обладал талантом чревовещателя и разыгрывал коллег?.. Хм, последняя версия уже не так благородно-таинственна, наверное, стоит от нее отказаться.

Потому что реальность еще проще. И ответ заключается в одном только слове…

Птицы.

Звукоподражательные способности этих созданий широко известны. И если бы на месте геологической экспедиции была экспедиция орнитологов, им бы не понадобилось гонять туда-сюда по разбитому проселку старый «газон».

Конечно, никаких попугаев в тайге не водится. И не надо. Вороны, вороны, сороки, сойки, скворцы — прекрасные звукоподражатели. Они могут имитировать даже человеческую речь, не то что звук мотора. А уж «скрежетать передачами» семейству вороньих должно быть особенно любо — это смахивает на их природную «речь».

В середине восьмидесятых газета «Правда» писала про одного минчанина, который приручил ворона. Ворон жил (а, может, и сейчас живет: вороны долгожители) у мужика дома и даже ездил с ним на зимнюю рыбалку. На рыбалке ворон, коего, кстати, звали Карлу-ша, ходил от одной рыбачьей лунки до другой, внимательно осматривал добычу и уверенно опознавал, произнося вслух:

— Ер-р-рш!.. Окунь!

Иногда он крал у рыбаков блестящие предметы и приносил к лунке своего хозяина. Рыбаки уже знали, где искать похищенное. И когда приходили за своим добром кхозяину ворона, их встречал грозный окрик Карлуши:

— Ты хто такой?

Вообще же этот ворон знал и осмысленно употреблял около шестидесяти слов.

Любители птиц рассказывают, что их любимцы (не только попугаи) успешно имитируют скрип дверей, телефонный звонок, звук льющейся воды… Причем, одна птица может научиться у другой понравившейся «песне». И тогда скрип двери передается из поколения в поколение. Также, как звук полуторки — крестьяне рассказывали Бушкову, что они слышали этот звук еще до того, как в их края приехала геологическая экспедиция.

Птица, которая сводила с ума отряд геологов в тайге, сидела совсем рядом с лагерем. Но человеческое сознание сопоставляло ее не очень громкое пение с рычанием большого мотора, отчего относило источник звука на 200 метров в лес.

И все.

Глава 6

Тварь из глубин

Есть в Омской области городок Большереченск. А в нем проживает гражданин, имя которого, я, к сожалению, забыл, но могу легко восстановить одним телефонным звонком, да только лень… Знаю только, что он заядлый рыбак. Настолько заядлый, что уходит рыбачить с ночевкой. Рыбалка разная, день на день не приходится. Но лучше всего клюет с утречка. И вот, проснувшись с зарей, рыбак вылез из палатки и закинул удочку.

Легкий туман стелился над водой. Все было тихо и отдохновение Вот только не клевало что-то, против обыкновения. И туман был как-то странно тревожен.

Рыбак не успел еще осмыслить происходящее, как вдруг…

Вдруг вода всколыхнулась, словно снизу ее раздвигало что-то огромное. Вода вздыбилась горбом, и оттуда, из речных глубин, высунулась вдруг огромная голова — как показалось оторопевшему рыболову, размером с «Жигули», — и открыла огромную пасть, разломившую эту самую голову почти пополам.

Огромная розовая пасть размером с автомобиль.

С огромными желтыми зубами.

Маленькие злобные глазки, устремленные на рыбака.

Тварь заворочалась и начала выходить на берег.

… Стресс был так велик, что у рыбака случился сердечный приступ.