Читаем Русь, откуда ты? полностью

Так как в военных бродяжничествах принимало участие не одно племя (обычно постепенно туда вовлекался целый ряд племен по пути), то говорить о дальнейших этапах бродяжничества историку трудно. Ибо и сама группа распадалась на части со своими собственными историями, и участники в каждой из групп носили разный этнический характер, хоть и имели общее имя крупнейшей из них. Вся эта запутанность создавала предпосылки для неверной интерпретации (часто тенденциозной), а вскрыть истину трудно из-за чрезвычайной скудости и отрывочности сведений.

Третьей категорией передвижений народов являются миграции, собственно, имеющие своей основой разные причины. Часто это геологические и климатические катастрофы. Есть, например, данные полагать, что сильное опускание берега моря в районе Голландии, Фрисландии и т. д. вынудило северные племена уже в исторические времена двинуться на юг и на восток. Обычно же это был толчок со стороны соседей: легче было уйти, чем вступать в битву.

Историки, однако, часто не учитывали одного важного обстоятельства: народы Средней Европы не были кочевниками, а были связаны в значительной степени с земледелием, последнее же требовало оседлости. Заброшенное поле немедленно зарастало лесом, а расчищать лес было задачей нелегкой.

Поэтому легко меняли местожительство только те племена, которые делали упор на скотоводство, хотя и жили в лесистых местностях. Но как раз славяне принадлежали к самым упорным земледельцам.

Так как в древности большая часть Средней Европы была занята лесом (см., например, свидетельство Цезаря), то вряд ли племена, сидевшие в лесу, были склонны к миграциям, а также могли подвергаться нападению новых иммигрантов: лес, реки, потоки и болота создавали такую защиту, что лишь зимой, когда все замерзало, некоторые места становились доступными для нападения, но как раз это время года не располагало к миграциям.

Поэтому мы можем положительно утверждать, что население лесистых местностей было сравнительно постоянно, ибо если какие-то передвижения народов были, то главным образом по долинам рек.

О других родах перемещений народов мы скажем ниже.

Из сказанного выше следует, что народы германского корня, жившие преимущественно на севере или в лесистых местах Средней Европы, уже по своему местоположению не были способны к массовым и многочисленным передвижениям.

С VIII в. и до 1945 г. мы можем проследить все постепенные этапы «дранг нах остен» от Рейна и до начала Финского залива. В 1945 г. все это долгое построение порушилось, и германцы оказались отброшенными на Одру (Одер). Славяне и угро-финны сбросили с себя вековое иго германцев.

Что же касается более южного сектора, то до конца VIII в. присутствие германских племен на среднем и нижнем Дунае (не говоря уже о более восточных областях) является сплошным недоразумением. Отдельные шайки воинов-германцев могли проникать на восток на незначительные сроки. Кое-кто из германских вождей мог временно подчинять лежащие к востоку от Эльбы племена. Но это были временные и поверхностные успехи. Германизации населения не происходило. Наконец, все это время германцы не столько наступали, сколько защищались от римлян, гуннов, аваров и т. д.

Успехи германцев в стремлении на восток наступили столетия позже.

Если бы германцы представляли собой единую этническую массу от Рейна до Дона, то никакие гунны не смогли бы их одолеть. Успехи гуннов и объясняются тем, что на указанном огромном пространстве были расположены самые разнообразные племена — славяне, кельты, геты и т. д. Их этническая разница была причиной их разъединенности в отпоре гуннам. Еще раз напомним, что геты (готы) не были германцами.

Нужно помнить, что если даже в древнем источнике мы находим указание, что такой-то народ был германским, то это не значит, что он говорил по-немецки. Это значило очень часто, что народ этот живет в «Германии», и только. В современной России и по сей день живет до 200 народов, говорящих на разных языках, и их всех, в особенности в Западной Европе, считают «русскими». Ошибочность подобной терминологии очевидна, но то, как могли историки попасться на таком детском препятствии, можно объяснить лишь тем, что они хотели попасться.

Итак, мы видим, что история не народов Европы, а групп, массивов их искажена. Чтобы восстановить истину, нужно работать и работать — изучить тот народный субстрат (славянство, германство, романство, кельтство и т. д.), который творил историю Европы. К этому мы обратимся в следующих главах. Здесь же отметим бегло, чтобы не возвращаться к этому же предмету, что есть много данных, убеждающих, что этот субстрат не является в Европе первичным. По-видимому, перед этим был еще какой-то народ, который был основным, так сказать, прасубстратом.

О его существовании говорят названия рек в северной половине Европы: все они носят сходный фонетический характер, все они имеют ударение на первом слоге и все они принадлежат к одному из языков, упомянутых выше.