Читаем Русь, откуда ты? полностью

Байер далее не понял, что «русские» названия днепровских порогов на самом деле южные, киевские названия, а «славянские» — новгородские. Существующая путаница объясняется тем, что информатор Багрянородного в некоторых случаях забыл, как звучит «по-русски» данное название порога, и привел только значение название по-гречески и т. д.

Хотя «История» Татищева появилась только в 1768 г. (сам он умер в 1750-м), рукопись писалась уже после появления работ Байера, — Татищева можно рассматривать, как первого русского последователя Байера, хотя и несколько уклонившегося от основной схемы того.

Татищев решительно отрицал возможность того, что Рюрик с братьями был из западных славян. Он писал: «Сие видится неколико вероятно, но внятно разсмотря, обличается, что никоего основания не имеет» (стр. 290).

Далее он отмечает, что имена «Рюрик, Синеус, Трувор, Олег, Рохволд, Оскольд, Тур и проч. ни едино есть славенское», в чем он глубоко ошибается, ведь Рогволод безусловно имя славянское, а Синеус просто славянское прозвище.

Но Татищев непоследователен, признавая имя Рюрика за неславянское, он в то же время считает (стр. 366), что «по пришествии славян в Русь из Вандалии были славянские государи; когда же оное колено мужеска пола пресеклось, то по женскому варяжский Рюрик наследственно и по завещанию престол руский прияв, наипаче самовластие утвердил». Иначе говоря, Татищев считает, что Рюрик был членом славянской династии, но по женской линии.

На стр. 344 он опять-таки пишет: «Хотя, славян по всей Руси до Рюрика было много, но пришествием Рюрика с варяги род и язык славенский был уничижен», т. е. он признает, что варяги, которые пришли с Рюриком не были славянами, с их приходом славянский язык отошел на другой план, и, вообще, он, видимо считает, что варяги появились в очень большом числе.

Своим собственным, оригинальным является взгляд Татищева, что Рюрик явился из Финляндии. «Из-за моря» он объясняет так, что «морем» называли Ладожское озеро. На стр. 372 он прямо говорит, что «Рюрик пришел из Финляндии в 862-м, имея жену Енвинду, королеву урманскую».

Таким образом, Татищев занял особую позицию: варягов-германцев он признавал, но Рюрик, по его мнению, был членом славянской старинной династии, который при поддержке варягов явился из Финляндии. Иначе говоря, у Татищева мы видим своеобразное объединение норманской и славянской теории: он признавал норманнов, но династию считал славянской, однако, в итоге он все же был норманистом.

Собственно началом спора норманистов с антинорманистами следует считать речь академика Г.Ф. Миллера в 1749 г. «Origines gentis et nominis Russorum» — «О происхождении и имени народа Российского», вызвавшую резкий отпор со стороны Ломоносова. Он писал: «Сие так чудно (резюмируя мысли Миллера), что если бы г. Миллер умел изобразить живым стилем, то бы он россиян сделал столь бедным народом, каким еще ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не представлен».

Ломоносов доказывал, что никакой «великой тьмы невежества» на Руси не было, что Русь имела свою историю еще до того, как она стала иметь «общих государей», и уводил начало ее к предкам руссов — к антам. Он утверждал, что Русь как государство и русская культура созданы не чужестранцами-варягами, а самими славянами. Эти славяне были коренным населением междуречья Дуная и Днестра вплоть до отрогов Карпат.

Голос Ломоносова, однако, не был услышан, он оказался в решительном меньшинстве, и первая схватка была решена в пользу норманизма, ибо доводы Ломоносова, хотя и заслуживали внимания, достаточно не были еще разработаны, — история Руси даже на латинском и немецком языках была еще в пеленках.

Все дальнейшие труды — Френа, Штрубе де Пирмона, Штриттера, Туимана, Круга и т. д. — были направлены на обоснование норманской теории. Шлёцер, с его классическим трудом «Нестор», еще более утвердил авторитет этой теории.

Однако, исподволь, нашлись и иностранцы — Шторх (1800), Эверс (1814) и другие, возражавшие против норманской теории и собравшие солидный материал против нее. В особенности много дал труд Эверса. Он выступал против нелепого допущения, что северные славяне, прогнав варягов, снова пригласили их же. Он опровергал справедливость понимания имени Руси из корней вроде «руотси», «Рослаген» и т. д. Он возражал против вывода древних русских имен только из скандинавских корней. Он настаивал на существовании имени Русь в Причерноморье, и т. д.

К сожалению, его положительные данные в пользу славянской теории уничтожались ложными предположениями его собственной концепции, что киевские князья были из хазар, что Аскольд и Дир были венграми, что «волохи» летописи — это болгары и т. д.