Читаем Русь. Книги 1-4 полностью

А скоморох тут как тут, сильной рукой схватил девушку за талию, одним махом бросил впереди седла.

Тут, очухавшись, Нерадец выполз из-под глинистого берега, замахал руками, преграждая Радку дорогу к лесу.

— А, леший! — выругался Карп. Добрый был у него конь, а Нерадец подпалил ему морду. Вот и обрушил Карп шелепугу свою в сердцах на покатые плечи атамана. Взвыл атаман, присел. Лег на землю, забился в судорогах.

Передав Аленку Сидору, Радко спешился. Спешились и Карп с Алехой. Обступили лежащего на земле атамана.

— Вставай, — сказал Радко. — Ну, вставай давай, поворачивайся.

Злые глаза блеснули под ресницами Нерадца. Поднялся он, пошатываясь, стал гнусить:

— Почто бьете? Божьи люди мы — не воры…

— Молчи, божий человек! — остановил его Радко. — Монахов в Суждале сек — о боге думал?..

Отступился от него Нерадец, побелел:

— Чур, чур меня!

— А над Вольгой глумились — тоже о боге думали?

Сгреб Радко Нерадца за шиворот, другой рукой крепко ухватил за порты, приподнял над собой и бросил оземь.

Перекрестился скоморох, сплюнул, не стал даже глядеть: жив еще или кончился атаман.

Мужики устало сели на коней.

5

Огнищанина московского Петряту князь Юрий велел казнить, дочерей его вверил попу Пафнутию:

— Не обижай сирот, отче. Девки тут ни при чем.

Вечером в Москву вступило Михалково войско, Всеволод — впереди на горячем коне. Ослабевшего Михалку бережно внесли в избу, уложили на постланные в три ряда медвежьи шубы. Поскакали по окрестностям гонцы — искать князю лекаря. Привезли из лесов старушку. Нос крючком, глаза навыкате. Всеволод сказал:

— Не боись, худа тебе не учиним. А брата моего исцели.

Знахарка кланялась поясно Всеволоду, Юрию, дружинникам и боярам, стучала клюкой: ведьма, да и только. Привезла она с собою всю свою нечистую кухню: белокудренник черный, лягушечник, бруслину, змей-траву, могильник и горлюху, привезла и бесовские чаши и ступы толочь траву, готовить лекарственные навары. Вздула зелейница огонь в печи; поднося к носу пучки трав, скрипучим голосом приговаривала:

— А вот зубник, батюшка, от крови, а жабник от ран, и заячья капустка тож от ран хороша. А волчье лыко — от змеиных укусов…

Михалке намешала в чаше лихорадочника, мяты и дягиля, добавила кошачьего корня, высыпала крошево в горнец, залила горячей водой. Пока варево доходило в горнце, натерла князю грудь медвежьим салом.

— А теперь спи, батюшка, к вечеру полегчает, — сказала она, когда князь выпил горький настой.

Укутала его шубой, сложив руки на животе, наказала Всеволоду:

— Чтобы травка силу возымела, князя не будить.

Старухе принесли в светелку брашно и питье, но обратно в лес не повезли, наказали быть при Михалке до полного его выздоровления.

Запричитала было зелейница, но Всеволод так глянул на нее, что у старой сердце укатилось в пятки.

А Давыдке велел молодой князь собрать московлян перед крыльцом огнищаниновой избы.

— Не ладно живете, московляне, — сказал он с крыльца собравшимся. — Не в ту сторону глядите. Брат мой Андрей шел к вам с добром, а вы платите ему черной неблагодарностью. Врагов Андреевых привечаете… Не о том говорю, что Кучковичи перед нами в неоплатном долгу, а о том, что и ныне на князя руку заносите… Вот мое слово: идем мы на Владимир суд чинить. Ежели грехи свои искупить хотите, собирайте войско. Пойдем на Ростиславичей сообща.

Понуро слушали князя московляне, морщили лбы. Овчух сказал соседу:

— Оно, конечно, так. Да вот урожай-то…

— Совсем земля оскудела, — шептались мужики.

Всеволод будто подслушал их речи. Выждав, пока уляжется гул, пообещал:

— А за то даруем вам гривну на брата. Верьте мне, мужики.

— Дай, князь, подумать! — просили из толпы. — Мы ведь ничего. Мы супротив вас никогда не шли. Да вот ведь какое дело: а что, ежели и ноне, как в прошлом году, повернут вас Ростиславичи?.. Вы в Чернигов али там в Новугород убегнете, а нам каково?..

— Не повернут нас Ростиславичи, не бывать тому, — твердо сказал Всеволод.

Говорил он — будто совет держал с московлянами, а сам уж дружинникам наказал за мужиками в оба приглядывать. Речи речами — так уж повелось на Руси, так и отцы и деды поступали. Но Всеволоду порядок такой всегда был не по душе. Московлян он уговаривать не станет. Не пойдут с ним по доброй воле — заставит силой. «Свесив руки, снопа не обмолотишь, — неприязненно подумал он. — Разленились, хари отъели на окраине…»

Мужики, оно ясно, тоже не простаки. Упирались для виду, цену себе набивали. Но каждый знал: в лес от князевых тиунов не уйдешь, хозяйство не бросишь.

— Зря ты, стрый, с мужиками совет держишь, — шепнул Всеволоду Юрий, — Какие из них ратники? Не ровен час, дойдет до брани, разбегутся по избам.

Всеволод усмехнулся, положил руку на крестовину меча:

— Не разбегутся.

Мужикам ласково сказал:

— И еще дарую вам двадцать бочек меду, а к меду брашна. Вот задаток — остальное получите после похода.

В толпе одобрительно загудели, послышались голоса:

— Ай да князь!

— Так бы сразу и говорил. Пойдем на Ростиславичей!