Читаем Русь Inc полностью

Через два часа после заката вернулся беспилотник, принеся безрадостные вести — засада. Поэтому, особист вновь отправился к задержанному провокатору и, сделав небольшой укол, привезенного из будущего препарата, решил побеседовать. Очень уж непростая ситуация складывалась….

— Что там? — Поинтересовался Георгий у Ивана, найдя его после завершения подготовки обоих кавалерийских отрядов к немедленному выступлению.

— Этот клоун знает очень мало. Его наняли, опираясь на желание заполучить имущество купца, которое пообещали отдать ему в случае успеха предприятия.

— Все как обычно, — покачал головой князь.

— Именно. Если свести вместе данные, полученные беспилотником и излияние души провокатора, то получается следующая картина. Полсотни бойцов конвоируют самым малым ходом захваченный караван киевского купца. Они — приманка. Много лошадей побило, так что они еле тащатся. Эти кадры людей впрягли и откровенно издеваются. Ведь караван был взят не наскоком, а через снотворное зелье, что этот сучок народу в еду подмешал. Кроме того, такой способ движения — способ затереть признак присутствия большого отряда. Пять конных сотен идут недалеко перед ними. Шум битвы услышат.

— Что собой представляют эти сотни?

— Типичные степные воины. Все верховые. Используют низкорослых лошадок — доходяг, которые даже разогнаться по — человечески не могут. Самые типичные одичалые породы, близкие родичи лошадей Пржевальского. Но как сорняк иное расти и не может, ибо сами же степняки селекцией не занимаются, культивировали только дары матушки — природы. По вооружению все примерно на уровне ополченцев. Стеганые халаты, шапки да копья. У части бойцов заметил мечи и сабли.

— Из Рязани? — Повел бровью Георгий. — По нашим расчетам они должны в следующем году напасть.

— Да, все так. Именно поэтому я считаю, что мы должны выступить. Против нашей латной сотни — эти степняки не противники. Просто сомнем. Степняки — не арабская легкая конница. От удара тяжелой кавалерии ей не уйти.

— А не посечем ли лошадок?

— По весне новгородцы обещали две сотни доставить из Фландрии. Бородами клялись. Они как раз по осени ушли за товаром.

— Это будет славно. Хотя собой надежды нет. Сам понимаешь — лошадки не простые. Во всей Европе наберется едва ли несколько тысяч рыцарей. Подобных лошадок массово не разводят, ибо некому их продавать.

— Так напиши своим родственникам! В конце концов, король Франции — не последний человек на Западе. Ты ведь не просишь подарить тебе коней, а хочешь купить. Если предложишь ему небольшой процент за содействие, то я уверен, он не откажется. Ведь ты не чужой, а родич. Плюс — французская казна традиционно пустая. А Тибо IV король Наварры и граф Шампани? А Гуго I граф де Сен — Поль, де Блуа и де Шатодён? Эти три парня могут очень много на просторах Франции, Аквитании и севера, как Италии, так и Испании.

— Ладно, — недовольно произнес Георгий. — Попробую.

— Не хочешь?

— Не хочу. Или ты думаешь, Святой Престол, Патриарх и все хоть сколь‑либо заинтересованные личности не роют носом? Им ведь всем безумно интересно узнать, кто я и откуда. Поэтому эти ребята максимально тщательно проверяют мою легенду. Насколько это, конечно, возможно.

— Именно по этой причине ты должен обратиться к своим родичам. Тут так принято. Установить связи, начав переписываться, договариваться. В наши замечательные времена монархи могут мотаться по всему свету и поддерживать активные международные связи. Посмотри на того же Фридриха II Гогенштауфена. Еще тот ходок по дальним странам. Он из той же Италии практически не вылезает, хотя должен сидеть в коренных землях Священной Римской Империи.

— И что я им напишу? Продайте лошадок? Ведь в эти годы так не принято.

— Ну что за вздор? Бери пример все с того же Фридриха. Ты же читал все его послания.

— Воззвать христианских правителей против нового нашествия, которого не знал цивилизованный мир со времен Аттилы? Ну, или просто помочь устоять, подогнав лошадок?

— Вот видишь — можешь же когда хочешь, — усмехнулся Иван. — Где‑то в этом духе и писать. Я уверен, что они окажут содействие.

— Ладно. Попробуем. Но сам понимаешь — пока письма дойдут, пока их рассмотрят. Лошади прибудут едва ли через два — три года.

— Ну и нормально.

— Может быть, может быть….