Замечу, что между литовскими князьями и их русскими подданными не было языкового барьера. Дело в том, что официальный язык в Великом княжестве Литовском в XIV веке был… русский. Точнее, диалект древнерусского языка, который был принят на землях, в настоящий момент входящих в состав республики Беларусь. Так что можно по-другому сказать, что они говорили на древнебелорусском языке. Сразу скажу, что это личное мнение автора. Я обращался в институт Русского языка в Москве, но, увы, внятного ответа на вопрос, чем отличались языки районов Киева, Москвы и Минска в XIV веке, так и не получил.

Однако, судя по текстам дошедших до нас официальных документов, а также по свободному общению жителей этих районов можно сделать однозначный вывод, что в XIII–XVI веках жители Пскова свободно, без переводчика могли общаться с жителями Киева или Полоцка. К примеру, те же донские казаки десятки раз ходили в совместные походы с запорожцами, сотни казаков с Дона месяцами жили в Сечи и наоборот. И нет сведений, чтобы им когда-либо требовались переводчики.

Таким образом, можно сказать, что официальным языком Великого княжества Литовского для большинства его населения был русский язык, или, как тогда называли, «русская мова».

В 1397 г. Тевтонский орден направил в Литву послом к великому князю графа Конрада Кибурга. В Вильно граф вел дневник. Там он писал: «Литвины ленивы и очень привержены к крепким напиткам, потому менее зажиточны, чем русины. При дворах Литовских князей и в их дипломатии употреблялся язык Русский, и письменность в их канцеляриях была исключительно Русская. Чтению и письму молодые люди обыкновенно учились в русских монастырских школах. Многие ученые Русины во времена Татарского ига с восточной стороны Днепра ушли в Литву и принесли сюда свои познания».[162] Об этом господстве русской письменности и русской образованности в Литве епископ Андрей сообщил Кибургу с великим сожалением.

На мой взгляд, существенная разница в московском, белорусском и украинском языках появилась в конце XVI века. И эти различия в значительной мере связаны с принятием католичества и ополячиванием дворянства Великого княжества Литовского. Дворяне переходят на польский язык, а тот, в свою очередь, в XIII–XVI веках оказался под сильным воздействием латинского, немецкого и французского языков. Соответственно, язык москалей впитал в себя сотни татарских слов. Я умышленно говорю про московский язык, поскольку в том же XV веке москвичи и новгородцы понимали друг друга, но их речь во многом различалась.

Таким образом, переход приднепровской Руси под власть литовского князя практически никак не отразился на быте, вере и всем укладе жизни ее жителей. Приднепровьем правили князья боковых ветвей Рюриковичей и некоторые Гедемино-вичи, причем последние очень быстро обрусевали. В XIX веке один русский историк остроумно заметил: «Победила не Литва, а ее название».

Глава 12

Битва на Ворскле и падение Смоленска

История западных русских княжеств со второй половины XIII до середины XV века у нас исследована мало, а крайне интересные вопросы — взаимоотношения этих княжеств с татарами и последующее включение их в состав Великого княжества Литовского — остаются белыми пятнами нашей истории.

Полоцк — столица одноименного княжества — не был задет походами Батыя и другими татарскими вторжениями второй половины XIII века, по крайней мере, упоминаний об этом нет. У полоцкого князя Владимира (Влодши) Васильевича, умершего в 1216 г., было два сына — Николай (Микулыпа) и Андрей. Андрей умер бездетным, а старший брат имел лишь одного сына Изяслава, который также не имел детей.

В 1262 г. полоцкое вече пригласило к себе литовского князя Тевтивила. При этом язычник Тевтивил принял православие и получил имя Феофил, да еще женился на дочери какого-то неустановленного местного князя Брячислава. Но, как уже говорилось, через год после убийства князя Миндовга его племянник Тренята позвал к себе брата Тевтивила, чтобы поделить наследство дяди. Оба брата ехали на встречу, страстно желая убить друг друга. Повезло же Треняте, он сумел избавиться от брата-соперника. В Полоцк же Тренята отправил какого-то князя Константина.[163]

Обратим внимание на фрагмент летописи, цитируемый С.М. Соловьевым: «Тогда начал действовать единственный оставшийся в живых сын Миндовга Войшелг; когда он узнал о смерти отца своего, то испугался и ушел из Литвы в Пинск: но когда услыхал, что Тренята убит, то с пинским войском отправился в Новогрудок и, взявши здесь другие полки, пошел в Литву, где был принят с радостью отцовскими приверженцами».[164]

Из этого отрывка мы видим, что уже в 1263 г. литовские князья свободно распоряжались в Пинском княжестве и городе Новогрудке. Наши же современные историки, как, например, В.М. Коган,[165] утверждают, что Пинск был захвачен литовским князем Гедемином лишь около 1318 г. Думаю, что ошибка в 55 лет не случайная, а преднамеренная попытка смещения хронологии захвата западных русских княжеств.