Читаем Руны и зеркала полностью

Веселое лицо, нос картошкой, а глаза круглые, серые и будто стеклянные. Вита сразу начало трясти. Точно так на него смотрели все, кто сперва над ним глумился, а потом бил. Но ведь это было раньше, до того, как… Тонким, не своим голосом он начал выкрикивать ключ.

– Не, это без надобности, – так же весело сказал главарь. – Туточки все ключи на нас замкнуты. Колечко у тебя хорошее. И девочка хорошая. А сам ты… ну, на что-нибудь сгодишься, верно?

Двое других заржали. За плечом у него вскрикнула Яна – ее держал тот, четвертый; и у него на лапе, поросшей черным волосом, тоже блеснуло кольцо. Вит метнулся к ней, но не успел даже кулак поднять – его ухватили за локти двое.

– Хорошее колечко, – повторил главарь. Мягко взял Вита за запястье, поднес его стиснутый кулак к глазам, разглядывая камень. – Где-то его видел… А, так это ж того придурка, что шутки шутить любит!

Главарь зачем-то потер лоб.

– Сынок его, что ли? – спросили сзади.

– Похож! Тоже патлатый, и нос как… – Главарь щелкнул Вита ногтем по носу. Тип, который держал Яну – толстый, усатый, голова повязана пестрым платком – хрюкнул, перехватил ее правой рукой за левую, а свободной пятерней за живот. – Давай кольцо, сынок.

У Вита от боли на глазах выступили слезы. И кулак он разжал только для того, чтобы сложить кукиш, которым и повертел перед главарем. Плевать, может, убьют быстрее…

Убивать его Дикий Хозяин не стал и рукам волю не дал, просто ударил из всех колец под дых. Но боль была такая, что он провалился в беспамятство. Очнулся, дернулся – его по-прежнему держали, но теперь только один. Дикий Хозяин все еще стоял перед ним, разглядывал с любопытством. За спиной у него слышались возня и сопение. «Да кончай ты его! – пробормотал, кажется, усатый. – Сил нет терпеть». – «А ты не терпи, че терпеть-то», – посоветовал второй голос. Главарь повернулся…

Вит сделал то, что пару раз выручало его в деревне, пока Айген не научил его прямому удару: сначала расслабил спину, а потом резко выгнулся, ударив затылком в лицо тому, кто его держал. И как только освободил локти, выхватил ножик.

Маленькое лезвие скользнуло главарю по руке, но и его удары прошли мимо Вита. Он ринулся вперед, чтобы воткнуть нож в шею кому-нибудь из тех двоих, и увидел, что они оба сидят на земле, будто только что упали, а Яна бежит по тропинке.

Одному он наступил на руку, другого ударил ножом, и вправду, кажется, попав в шею. Бегать он умел хорошо. Впрочем, Хозяева за ними не гнались.

Они прыгали через стволы, подныривали под ветки, оскальзывались на траве. Вит уже не высматривал ни тропинки, ни Хозяйских знаков – да кто теперь знает, куда ведет эта тропинка, вряд ли к Нику! Они просто бежали вперед, и Вит почти поверил, вопреки всякому вероятию, что им удастся уйти, когда Яна вскрикнула и упала.

Это был капкан. Под землей открылись два камня, крепко стиснувшие ногу. Вит рванул один камень на себя – он отошел неожиданно легко, но ступня в башмачке была буквально расплющена. Смотреть невозможно.

У Яны с каждым вздохом вырывался стон, лицо ее выцвело под загаром. Кожа башмачка пропитывалась кровью, и Вит, вспомнив уроки Айгена, схватил Янин платок и, вздернув подол юбки, затянул узлом над коленом, сколько сил хватило. А потом попытался поднять ее на руки. Поднять поднял, но нести не смог, сел на землю.

– Брось. – Голос у Яны был не ее, хриплый, страшный, как у роженицы. – Уходи сам.

– Не дождешься. – Вит вывернулся из-под нее и присел на корточки. – Давай руки.

Она не пошевелилась.

– Нет. Они догонят.

– Хрена они догонят! (Пусть она десять раз права…) Руки давай, девица непослушная!

Ему еще пришлось самому хватать ее за запястья, спасибо, не уворачивалась. Взвалить девчонку на спину у него получилось – небось не тяжелее мешка с картошкой. Правда: гораздо легче.

Следующее за этим время он помнил плохо. Шаг, шаг, еще шаг, жжение в груди, зелень в глазах, вкус крови во рту, горячая тяжесть на спине, мучительные стоны, лес, лес, лес. Если бы в просвете между ветвями не блеснуло, он бы просто лег и умер, а что еще делать, когда и силы, и дыхание совсем кончаются? Но озеро было близко, и пришлось идти.

На самом деле оказалось не близко. А хуже всего, что прямо перед ними. И направо, и налево простиралась сверкающая под полуденным солнцем вода (Вит с перепугу даже принял озеро за реку), а на противоположном берегу, где лес отступал к горизонту – развалины, ряд столбов, торчащих из воды… и две серые башенки с красными крышами, стекло поблескивает в окошке. Если не там живет Ник, сам себе Хозяин, так уж я ничего не понимаю… Только бы добраться прежде, чем те нагонят.

Справа озеро показалось покороче, и Вит с ношей на спине заковылял в обход. Гадский берег не был таким сухим, как тот, вчерашний луг у пруда: ноги скользили в грязи, все время подворачивались какие-то колдобины, ямы. Один раз он упал на колено, и Яна вскрикнула от боли, будто заново раненая. Потом впереди встали заросли ивняка, пришлось обходить – не могут же эти поганые кусты тянуться по склону до самого леса, будь оно все проклято…