Читаем Руны и зеркала полностью

– Ну спасибо. Сразу скажу, чего не будет: ничего неприличного и чересчур вредного для здоровья. Даже никакой медицины. Просто поживешь у меня в гостях, в отдельной комнате. Кое-чему поучишься. А потом вернешься домой. Кредитка с собой?

– Да, но…

– Много не понадобится. Только на прокорм лично тебе на эти самые три дня. Гонораров мы не берем, но и кормить за свой счет всех, кто вписывается, не можем.

– Три дня, а потом?

– А потом едешь домой. И от души надеюсь, что армия к тому времени перестанет в тебе нуждаться.

– Это точно?!

– Бэль… ох, прости, как тебя зовут по реалу?.. Марго, я не стоматолог, гарантийных талонов не выдаю. Сразу предупреждаю: может ничего не получиться. Бывали прецеденты. Сама смотри, будешь с нами дело иметь или расстанемся случайными знакомыми.

Марго подняла шарфовый хвост и обернула вокруг шеи. Ленка подтвердит, что я у нее, если моя мама спросит, – я же ее прикрывала, когда она осталась у своего Вадима и чуть не спалилась… Гарантий никаких. Но повестка-то ведь снова придет…

– Буду дело иметь. А вас как по реалу зовут?

– Пока пускай будет Соло, – невозмутимо ответил «черный доктор», поднимаясь и застегивая френч. Картинка на майке почти погасла, последние рыжие пятна таяли в черноте, как сахар в кофе.

Проехав несколько станций, они вышли в подземный переход. Не поднимаясь наверх, прошли сквозь модный магазин. Марго сюда никогда не заходила, чтобы попусту не расстраиваться, – цены не для них с мамой, да и охранники злые, могут сразу выгнать. Остановилась бы поглазеть на соблазнительные плакаты в витринах «Распродажа летней коллекции!!!» и «Скидка 90 %!!!», но Соло ровной деловой поступью шествовал мимо, пока они не оказались около неприметной лесенки наверх. За стеклянной дверью маячил уличный свет. Соло мазнул пальцем по индикатору, усатый охранник кивнул ему, а с ним пропустил и Марго.

Они оказались во внутреннем дворике. Четыре старинных дома срослись углами, оберегая кусок пространства, как будто перенесенный в помпезный центр из тихого спального района, где нет дресскода, фейс-контроля и коллекционных распродаж, дворники ленятся убирать листья, женщины выходят с ненакрашенными глазами, а в аптечных киосках можно купить этиловый спирт «для наружного употребления», зато хорошей «марки» или чашечки кофе стоимостью в целый обед днем с огнем не найдешь…

Липы и красные клены стоят хороводом вокруг облезлой детской площадки. На воротах в подземный гараж изображено марсианское море, оно бурлит и дымится изо всех сил, а в пурпурном небе среди спутников и глайдеров чернеет неизбежное «Мишка лох». Печальные рыжие фонари млеют в вечернем свете, самодельная скамейка, крытая клеенкой, на ней и вокруг нее сидят и лежат кошки. За аркой мигают рекламы, мелькают машины, но что это за улица, Марго не сообразила.

Десятый подъезд, четвертый этаж (спохватилась и стала замечать дорогу). Соло давит круглую кнопку, вызванивая затейливый ритм. Лязгают старомодные замки.

– Привел?

– Вот, прошу любить.

– Добрый вечер.

– Добрый.

Если Соло можно было принять за адвоката, то женщина, открывшая дверь, на супругу адвоката была не похожа совсем. Худое бледное лицо, русая челка до середины лба – ровная, как по линейке отрезанная; мужская клетчатая рубаха с закатанными рукавами, ноги в черных спортивных колготках с рекламными лейблами. Холодно улыбнулась, прищурилась, отсканировала Марго глазами, будто школьный гинеколог, – сто срезов в минуту…

– Это Бэль, ее зовут Марго, – сказал Соло.

– Лара. Ужинать будете?

– Чуть позже. Сначала посмотримся.

Марго стащила с ног бегунки. Вешалка была высоко, с множеством маленьких крючков, шарф удалось повесить с третьей попытки. Лара неподвижно стояла под аркой, ведущей из коридора в кухню. Увидев, что шарф побежден, стукнула по двери слева: «Руки помыть и нос попудрить – вот здесь, потом проходи туда».

Точно, как у частного врача. Только секретарша грубоватая.

«Туда» оказалось большой странной комнатой. Высокий потолок с белыми лепными гирляндами – какие-то листья, туго перевитые лентой. Диковинная люстра, сделанная, кажется, из настоящих золотисто-коричневых кружев. Круглый черный стол посредине. Чудное окно выступает наружу углами, как старинный фонарь, – эркер, вспомнилось слово. На подоконнике огромный, чуть не до потолка, фикус, и желтые яблоки выложены в ряд. Картина: две собаки ждут кого-то у крыльца. Противоположная стена превращена в стеллаж, занятый наполовину бумажными книгами, наполовину дисками и накопителями, рядом лесенка на роликах. Соло нигде нет.