Читаем Рукопись Ченселора полностью

— Режут животное, — спокойно пояснил Варак.

— Боже праведный! — прошептал Сент-Клер.

Тут из динамика донесся человеческий голос, произнесший лишь одно слово: «Пошли!»

Запись кончилась. Варак выключил магнитофон.

— Теперь посмотрим, что происходило примерно три часа спустя, когда прибыли Ченселор и дочь Макэндрю. Вот виден дом. Вот его покидают те, кто проник туда тайно. Они слишком далеко, и нельзя разобрать, что это за люди. — Варак умолк, будто не зная, как объяснить дальнейшее. — Я кое-что вырезал из пленки и, с вашего разрешения, уничтожу. Это не имеет значения для дела и лишь свидетельствует о том, что между Ченселором и женщиной установились определенные отношения. Может быть, ненадолго.

— Понимаю. Спасибо, — сказал Браво.

Снова на мгновение появилось изображение дома. Теперь на улице было темно. Перед подъездом остановилась машина. Из нее вышла Элисон, постояла, глядя на дом, и пошла по дорожке к двери. Вот Ченселор с продуктовыми пакетами в руках. На крыльце они о чем-то поговорили. Затем Элисон открыла сумку и стала искать в ней что-то, видимо ключи. Найдя их, она отперла дверь.

Оба, казалось, были чем-то удивлены. Завели разговор, на этот раз более оживленный, и вошли внутрь. Дверь закрылась. Видеозапись кончилась. Не сказав ни слова, Варак нажал на кнопку воспроизведения звукозаписи.

Звук шагов, шелест бумаги, металлический скрип дверных петель и долгое молчание.

Голос Элисон: Отец попытался воссоздать все в духе того времени, с которым связано ее детство.

Голос Ченселора: Необыкновенная любовь!

Голос Элисон: Необыкновенная жертвенность.

Голос Ченселора: Вы недолюбливали мать?

Голос Элисон: Недолюбливала. Он был исключительный человек…

Вдруг Варак протянул руку и, нажав на кнопку, остановил магнитофон:

— В этом ключ к разгадке. Все дело в матери. Ручаюсь чем угодно, что это так. Часон — уловка. Следующие полчаса слушайте очень, очень внимательно. Как писатель, Ченселор интуитивно поддержал ее версию, но она разубедила его. Не преднамеренно, конечно, поскольку она, по-моему, ничего не знает.

— Я весь внимание, мистер Варак.

Они стали напряженно слушать. Несколько раз Браво быстро отводил глаза куда-то в сторону. Так было тогда, когда донесся крик Элисон из кабинета, когда слышались ее рыдания, когда Ченселор успокаивал ее и умело расспрашивал. Воображение писателя казалось безграничным. «Его первоначальная мысль была правильной», — заметил про себя Сент-Клер. Менее чем за девять недель Ченселор добился очень многого. Ни он, ни Варак не знали, каким образом, но убийство Уолтера Роулинза было связано с досье, и вот теперь этот крамольный генерал, его непосредственная дочь и уловка под названием «Часон». А самое главное, противник вышел из укрытия и сделал первый шаг. И предпринятые им действия были зафиксированы.

Сент-Клер не знал, куда приведет их Ченселор, но к досье Гувера они, конечно, приблизились.

На стене снова появилось изображение. Вот Ченселор выходит из дома, открывает дверцу машины, заглядывает внутрь и стремительно отшатывается. Затем осторожно обходит машину, поднимает камень и бросается в кусты. Вот он возвращается. Вытаскивает чемодан, выкидывает какие-то предметы из машины, забирает багаж и уходит в дом.

Тут же включилась звукозапись: вот полилась вода, вот раздался какой-то скрежет.

— Час назад я остановил ленту и выяснил, что же делал Ченселор. Он стирал слово «Часон» с чемодана, — пояснил Варак. — Не хотел, чтобы его видела дочь Макэндрю.

Молчание. Микрофон зафиксировал скрип карандаша по бумаге. Варак прокрутил магнитную ленту, и вот снова послышались голоса.

Голос Ченселора: Я в кухне.

Разговор о приготовлении кофе, быстрые шаги, какое-то движение.

Голос Элисон (мягко): Ты вошел в мою жизнь. Хотелось бы знать: надолго ли останешься в ней?

Голос Ченселора: Я хотел задать тебе тот же самый вопрос.

Голос Элисон: Жизнь покажет.

На этом запись кончилась. Варак выключил аппаратуру и поднялся. Браво остался сидеть в кресле, сложив руки под подбородком.

— Этот скрип, который мы слышали? — спросил он. — Неужели он писал?

— Мне кажется, да. Это похоже на него.

— Удивительно, не правда ли? В такой обстановке он возвращается к работе над романом.

— Конечно, это необычно, но стоит ли удивляться — не знаю. Если мы все правильно поняли, роман становится для него реальностью.