— Кто-то, кто имел доступ к личным архивам директора. Именно поэтому я и допытывался у вас, видел ли кто-нибудь, как уничтожали его бумаги, присутствовал ли кто-нибудь при этом.

Филлис сидела ошеломленная и не отрываясь смотрела на Питера.

— А если они так и не были уничтожены…

— Как раз из этого я и собираюсь исходить.

— Что вы имеете в виду? — сдавленным голосом и почему-то вдруг сдержанно спросила Максвелл.

— Я представил себе такую ситуацию: кто-то убивает Гувера, чтобы завладеть его досье. Теперь этот «кто-то» получил возможность так же шантажировать людей, как делал это директор ФБР. Самым влиятельным гражданам он диктовал свою волю, заставляя их выполнять то, что ему нужно. Так, например, Гувер обожал копаться в донесениях, раскрывающих самые интимные стороны жизни человека. Секс был его основным оружием, и, надо сказать, очень результативным. Думаю, что те, кто унаследовал досье, также будут часто прибегать к этому средству шантажа, простому и в то же время эффективному.

Филлис вжалась в кресло, ее руки безвольно лежали на столе. Питер с трудом расслышал ее вопрос:

— Это делается шепотом по телефону, мистер Ченселор? Это что, какая-то кошмарная шутка?

— Что вы сказали?

В широко раскрытых глазах Филлис он увидел непонятный страх.

— Нет, это не может быть шуткой, — продолжала она так же сдержанно, даже отрешенно. — Я по собственной инициативе оказалась в вестибюле этого отеля. И сама подошла к вам, а не вы ко мне…

— Филлис, в чем дело?

— О Господи, я схожу с ума…

Дотронувшись до ее холодной руки, Питер почувствовал, что она дрожит.

— Ну же? — ободряюще улыбнулся Ченселор. — Я думаю, последняя рюмка бренди вам пошла не на пользу.

— Я действительно вам нравлюсь? — тихо спросила Филлис.

— Безусловно!

— Не могли бы мы подняться в ваш номер?

— Ну, вам не надо даже просить об этом, — заверил ее Ченселор, пытаясь понять, что кроется за этим предложением.

— Вы не хотите меня, да? — Это был риторический вопрос. Во всяком случае, Филлис Максвелл спрашивала так, будто ответ ей был известен заранее.

— Мне кажется, наоборот, очень хочу… Я…

Резко наклонившись к Питеру, Филлис со злобой сжала его руку и, не дав ему договорить, вдруг потребовала:

— Отведите меня наверх…

…Обнаженная, она стояла перед ним рядом с кроватью. Ее грудь была все еще крепкой и упругой. Тонкая талия соблазнительно переходила в стройные и в то же время тяжелые бедра, напоминающие своей формой греческую амфору. Взяв Филлис за руку, Питер потянул ее к себе.

Она грациозно, но не без колебания присела на край кровати. Ченселор выпустил ее руку и дотронулся до груди. Филлис вздрогнула от его прикосновения и замерла.

Все так же молча она опустилась на кровать и прижалась лицом к его щеке. Питер с удивлением обнаружил, что оно мокро от слез…

Это была самая странная близость, которую он когда-либо испытал: близость с безжизненной плотью. Когда все было кончено, он осторожно лег рядом. Потом в замешательстве и с сочувствием взглянул на Филлис. Она лежала с закрытыми глазами, выгнув шею и прижавшись щекой к подушке. Слезы катились по ее лицу. Из горла вырывались приглушенные рыдания.

Питер осторожно начал расчесывать пальцами пряди ее волос. Филлис снова задрожала и еще сильнее прижалась к подушке. Сдавленным голосом она наконец произнесла:

— Меня, кажется, сейчас вырвет.

— Извини. Дать тебе стакан воды?

— Не надо! — Повернув к нему залитое слезами лицо, Филлис открыла глаза и закричала: — Скажи им теперь! Теперь ты можешь сказать им!

— Это все бренди, — прошептал Питер единственное, что пришло ему в голову.

Глава 12

Питера разбудило пение птиц. Открыв глаза, он невольно зажмурился. Сквозь стеклянный фонарь, сооруженный по его указанию между тяжелыми потолочными балками спальни, лился поток света, как бы отфильтрованного листьями высоких деревьев.

Он встал, надел халат и спустился вниз. Он был дома. Ему казалось, что он отсутствовал много лет. Дом был таким же, каким он его оставил, правда, повсюду царил образцовый порядок. Питер порадовался тому, что сохранил мебель прежних владельцев, удобную, из натурального дерева, придававшую дому какой-то обжитой вид.

Ченселор прошел на кухню. И там была идеальная чистота, все стояло на своих местах. Он невольно почувствовал благодарность к миссис Элкот, суровой с виду, но на деле очень жизнерадостной экономке, которая перешла к нему от прежних хозяев вместе с домом.

Сварив кофе, он направился в кабинет. Это была большая комната со светлыми дубовыми стенами и огромным окном, выходящим в сад. Она и прежнему хозяину служила, кабинетом для работы.

В углу за дверью, рядом с ксероксом, стояли аккуратно сложенные картонные коробки с материалами для книги о Нюрнберге. Разумеется, он оставлял их совсем не в таком виде. Беспорядочно открывая одну коробку за другой, он перед отъездом раскидал все по полу. Интересно, кто взял на себя труд сложить все обратно? Сначала он подумал о миссис Элкот. А может быть, здесь побывали Джош и Тони, которые все это время не оставляли надежды снова заинтересовать его работой?