Питер услышал шаги, какие-то выкрики. Потом снова шаги, на этот раз приближавшиеся к дому с боковой стороны. Люди пытались погасить огненный шар. Настал момент пустить в ход оставшееся оружие. Питер опять зажег спичку и, держа ее в одной руке, другой поднял подушку и поднес к ней.

Снова вспыхнуло пламя, опалив волосы на руке Ченселора. Он подбежал к крайнему правому окну и швырнул подушку. Она приземлилась там, куда он метил, — у белого крыльца. Старое дерево оказалось очень сухим, и огонь, раздуваемый ветром, быстро сделал свое дело. Крыльцо загорелось.

Опять послышались крики, крики на каком-то незнакомом языке. На каком? Питеру никогда не приходилось слышать такого.

Последняя очередь выстрелов была нацелена на окна. Стреляли не прицельно, а просто внутрь дома. Ченселор услышал, как взревел мощный мотор, захлопали дверцы автомобиля, завизжали шины, скользя по асфальту. Машина помчалась прочь.

Питер бегом вернулся к Филлис, поднял ее на ноги, прижал к себе и почувствовал, как она дрожит.

— Они ушли. Ушли совсем. Все в порядке. Нужно побыстрее выбираться отсюда через черный ход. Скоро все здесь запылает, как стог сена.

— О Боже! О мой Боже! — Она уткнулась в его обнаженную грудь. Из глаз ее безостановочно текли слезы.

— Пошли, пошли! Мы подождем полицию снаружи. Кто-нибудь увидит огонь и вызовет полицейских. Пошли!

Филлис медленно подняла на него свой взгляд. В нем отразились испуг и какое-то странное сожаление. Питер увидел это в свете разгоравшегося за окнами пламени.

— Нет, не надо… — произнесла она хриплым шепотом. — Не надо полиции…

— Нас же пытались убить, черт возьми! Постарайтесь все-таки настроиться на то, что придется поговорить с полицией.

Она оттолкнула его. «Наверное, пытается прийти в себя», — подумал Питер.

— На вас нет рубашки.

— У меня есть пиджак и пальто. Пошли!

— А моя сумочка? Принесите ее, она в прихожей.

Ченселор бросил взгляд в сторону прихожей. Через щели в наружной двери струился дым. Крыльцо было охвачено пламенем, но огонь еще не проник внутрь дома.

— Сейчас. — Он отпустил Филлис и протянул руку к своему пиджаку, лежащему у камина.

— Мне кажется, она на лестнице. А может быть, я оставила ее в шкафу? Я не уверена.

— Хорошо, хорошо. Я принесу ее, а вы выходите на улицу через кухню.

Филлис повернулась и вышла. Питер надел пиджак и быстро прошел в прихожую, по пути захватив пальто с дивана.

Все было кончено. Предстояли беседы с полицией, с властями, со всеми, кто захочет слушать. Сегодня всему пришел конец. Платить такой ценой за книгу он не намерен.

Сумочки на лестнице не оказалось. Он прошел половину расстояния до площадки, но ничего не обнаружил. Дым становился все гуще. Нужно было торопиться. Наружная дверь уже загорелась. Он сбежал вниз по ступенькам, взглянул влево, потом вправо и заметил в углу шкаф. Он быстро подошел к нему и открыл дверцу. В шкафу висели пальто, а на крючках две шляпы и различные косынки. Но сумочки не было.

Нужно было уходить. От дыма становилось все труднее дышать. Питер закашлялся, из глаз его потекли слезы. Он бросился бегом через гостиную, через сводчатый проход, через кухню к выходу.

Откуда-то издали послышался вой полицейских сирен.

— Филлис! — позвал он.

Она не откликнулась.

Он побежал вокруг дома к парадному входу. Филлис и здесь не оказалось. Питер кинулся в другую сторону — по подъездной дорожке снова к черному ходу.

— Филлис! Филлис!

Ее нигде не было. Тогда он все понял. Сумочка была только предлогом. Филлис просто сбежала от него.

Сирены звучали все громче, не далее чем в нескольких кварталах от дома. Старое здание сгорало быстро. Вся фронтальная часть уже была охвачена пламенем, которое распространялось внутрь.

Питер понимал, что одному не стоит разговаривать с полицией. Может быть, потом, но не теперь, не так сразу. И он поспешил раствориться в ночной темноте.

Глава 22

Боль в висках вызывала у него желание броситься на землю и разбить себе голову о бетонный край тротуара. Но он знал, что это не поможет, и потому продолжал идти, поглядывая по сторонам, в направлении деловой части Вашингтона. Он искал такси.

Ему следовало бы остаться у горящего дома на 35-й улице, дождаться полиции и рассказать эту невероятную историю. Но что-то подсказывало ему, что в отсутствие Филлис его исповедь непременно вызвала бы вопросы, на которые он не мог бы найти ответа. Ответа, не повредившего бы Филлис Максвелл. Он размышлял над собственной ответственностью перед ней. Было что-то такое, чего он не знал, но должен был знать. И хоть что-то ради нее сделать.

Наконец появилось такси. Светящийся желтый огонек на крыше машины показался Питеру своего рода маяком. Он сошел с тротуара и замахал руками. Такси замедлило ход, но, прежде чем остановиться, водитель осторожно выглянул в окно.

— К отелю «Хей-Адамс», пожалуйста, — попросил Ченселор.

— Боже мой, что случилось? — спросила ошеломленная Элисон, едва открыв дверь.

— У меня в чемодане есть пузырек с таблетками, в заднем кармашке. Скорее достань их.

— Питер, дорогой, в чем дело?

Он прислонился к двери, и Элисон бросилась его поддерживать: