— Мне давно не приходилось так смеяться, — сказал Люк, вытирая слезы, — разумеется, я сейчас же отправлюсь к миссис Мэдиссон и попрошу ее выдать мне чек на эту сумму.

— Поторопитесь, — предупредил директор, — если я не получу сегодня согласия вашей жены, я вынужден буду отослать чек.

Люк снисходительно улыбнулся.

Вернувшись в контору, он позвонил Маргарите.

— Мне нужно поговорить с тобой, милая.

— По какому поводу? — ей трудно было скрыть раздражение.

— Мне нужна твоя подпись под одним маленьким документом, — ответил он.

Вот оно что! Все происходит так, как предупреждал Данти. Но она не думала, что так скоро…

— Документ?

— Я хочу просить тебя перевести немного денег на мой счет. Это просто формальность… Оказалось, что у меня меньше денег, чем я думал…

— Хорошо, приходи ко мне в три часа.

Он только потом подумал о том, что банк закрывается в половине четвертого. В конце концов отосланный чек можно будет переписать…

Его провели в маленькую гостиную.

Маргарита не была так бледна, как при венчании, но когда он попытался обнять ее, она отшатнулась.

— Прошу, не целуй меня!

Это была не просьба, а приказание.

— Почему? Что с тобой?

— Скажи мне, чего ты хочешь.

Ее голос звучал резко и враждебно. Люк едва верил своим ушам.

Запинаясь, как школьник, он изложил ей суть дела. Она не перебивала его.

— Семьдесят девять тысяч фунтов, — произнесла она медленно. — Десятая часть этих денег спасла бы Рекса.

Он ничего не понимал.

— Отвратительно. Отвратительно. Люк, если человек делает деньги своим кумиром и жертвует ради них молодой жизнью. Чужой.

Голос Маргариты звучал в его ушах, как колокол, и ей самой казалось невероятным то, что она произносила.

— А обвинять бедного мальчика в подлоге — это не подлость?

— Я… ты говоришь обо мне? — спросил он еле слышно.

Она кивнула.

— О тебе! Я знала, что ты придешь за своими деньгами — поэтому я не уехала во Францию. Я хотела, чтобы это произошло здесь, где у меня есть знакомые, есть друзья, где я могу бороться с тобой…

Пауза.

— Люк… Я не дам тебе денег. Ты отдал их мне — они мои. Ты не получишь от меня ни шиллинга!

Она ждала бурной реакции. Ей хотелось, чтобы он вышел из себя, грозил, проклинал… По крайней мере, так она себе это представляла. Он не сказал ни слова. Он даже не взглянул на нее, пристально изучая рисунок ковра.

Наконец он поднял голову.

— Прощай, — сказал он и вышел из комнаты.

Она услышала, как за ним захлопнулась входная дверь, и с ужасом поняла, что любит этого человека…

Глава 9

Люк Мэдиссон вошел в свое бюро так спокойно, что Стиль не смог бы даже предположить, какая драма разбила сердце его патрона. Через несколько минут на его столе зазвонил телефон.

— Вы не могли бы зайти ко мне? — голос Люка был совершенно спокоен.

Он сам удивлялся своему спокойствию. Он жил только настоящим. Прошлое перестало существовать. К будущему он относился безразлично.

Стиль, знавший его с детства, заметил в его глазах что-то, заставившее его содрогнуться.

— Что-нибудь случилось, сэр?

— Не знаю… я еще не совсем понял… присядьте, Стиль.

Не глядя на своего управляющего, он размеренным, спокойным тоном рассказал все. Он ничего не объяснял. Он не пытался извинить поведение Маргариты. Он излагал факты… Стиль застонал. Люк улыбнулся.

— С этим нужно примириться, Стиль. У вас найдутся друзья в Сити. Я не испытываю желания обращаться к ним… Нет.

— Что же вы будете делать? — голос Стиля упал до шепота.

— Право, не могу сказать. Что делают обычно в таких случаях? Ехать в Африку и стрелять львов! Это обычная дорога для людей с разбитым сердцем… Не знаю.

Стиль посмотрел на часы и встал.

— Я пойду в банк, — сказал он. — Мне кажется, мы можем предоставить наши шелковые акции под обеспечение этих семидесяти девяти тысяч.

Люк ничего не ответил. Он механически надел перчатки и шляпу, постоял минуту в пустом кабинете и резко вышел.

Придя домой, он в прихожей перехватил слугу, бросившегося к звонившему телефону.

— Пусть звонит, — сказал он, кладя трубку на стол.

Запершись в своей спальне, он начал одеваться, беря все, что попадало под руку, и только совсем одевшись, заметил, что брюки совсем не подходили к пиджаку. Потом он сосчитал деньги. Около пятидесяти фунтов. Кому они принадлежали — ему или Маргарите? Люк бросил их на стол и, сунув в карман мелочь, пошел к двери.

— Сегодня вечером я не буду ужинать дома, — сказал он слуге. — На моем письменном столе лежат деньги — возьмите половину себе. Остальное — кухарке. Вы мне больше не нужны.

Слуга остался стоять с открытым ртом.