Читаем Рука Москвы полностью

Советская политика никогда не считалась со своими малыми союзниками. В тридцатые годы были физически уничтожены руководители Коминтерна, в конце сороковых отданы на растерзание иранской монархии азербайджанские и курдские демократы. При Хрущеве были сброшены все руководители стран «народной демократии», а при очередном зигзаге советской политики — их преемники.

1 мая 1986 года после месячного пребывания в Советском Союзе «на отдыхе и лечении» в Кабул возвращался генеральный секретарь Народно-демократической партии Афганистана, председатель Революционного совета Бабрак Кармаль.

Афганский лидер, чья поездка в братскую страну начиналась безоблачно и радостно, был потрясен и обескуражен. В Москве, в ходе дружеских бесед, ему дали ясно понять, что ситуация в мире и в Афганистане меняется, что сам он устал нести тяжелейшее бремя руководства революционным народом и настал момент уступить пост номер один — генерального секретаря — кому-то из своих более молодых коллег. Ему говорили о его великих заслугах перед афганским народом, о выдающемся вкладе в дело революции и укрепление афгано-советской дружбы, о любви и искренней признательности, которую питают к нему советские руководители, весь советский народ. Афганскому лидеру напоминали об обстоятельствах его прихода к власти. От него же требовалось одно добровольно и публично заявить об уходе в отставку. За ним останется пост председателя Революционного совета. Государственная должность позволит ему, Кармалю, трудиться на благо афганской революции, пользоваться почетом и уважением.

Первоначально у советской стороны не возникало сомнений, что Кармаль последует разумному и доброму совету и сделает требуемый шаг в сторону. Он принадлежал прошлому и уже не вписывался в формирующиеся концепции нового советского мышления. Самостоятельной внутренней базы у Кармаля не было, он перестал считаться со своими коллегами, и именно они повели сложную интригу, завершавшуюся беседами в Москве. На протяжении последних семи лет Кармаль так часто и убедительно повторял, что он коммунист, безгранично преданный КПСС и Советскому Союзу, что ему верили. Главное же понимали все — в Афганистане советские войска, во всех афганских учреждениях, во всех партийных комитетах — советские советники, у Кармаля нет ни малейшего простора для маневра. В Москве подошли к судьбе своего союзника просто и по-деловому, в той привычной манере, в которой всегда решались внутрипартийные кадровые вопросы: хочешь не хочешь, а надо. Никого, разумеется, не интересовала такая мелкая техническая подробность, как состояние здоровья Кармаля. Оно оказалось гораздо лучше, чем ожидали в Москве. Никто не догадался заблаговременно проинструктировать врачей, и они добросовестно констатировали, что даже хроническая болезнь печени не имеет угрожающего характера. Пациент должен только воздерживаться от: употребления спиртного. Для Кармаля это не было проблемой, он давно уже покончил с пристрастием к алкоголю.

Кармаль выразил понимание позиции советских товарищей, дал понять, что в принципе с ними согласен, но ему надо побывать в Кабуле, поставить в известность коллег, подумать, как сделать все приличным образом. Афганец лукавил, пытался выиграть время и, самое главное, вернуться в Кабул. Кармаль вырос в атмосфере непрекращающейся кровавой интриги, хорошо изучил повадки советских политиков, партийных и государственных чиновников и, естественно, не питал иллюзий относительно своей судьбы. Пожалуй, он даже преувеличивал угрозу, не заметив тех перемен, которые произошли в составе руководящего эшелона в Союзе.

В Москве Кармалю поверили, но не до конца. Нужен был надежный и авторитетный человек, способный проконтролировать процедуру передачи власти и не допустить срывов. Такой человек был — заместитель председателя КГБ, начальник Первого главного управления В. А. Крючков, стоявший вместе с Андроповым у истоков афганского предприятия и игравший во всей истории советского вмешательства в афганские дела далеко не последнюю роль. Он досконально знал особенности обстановки в Кабуле, был лично знаком со всеми деятелями режима и пользовался у них неоспоримым авторитетом. Обладал Владимир Александрович и незаурядным умением находить выход из сложных ситуаций.

Крючков вылетел в Кабул поздно ночью с 1-го на 2 мая. Его полномочия не ограничивались — Кармаль должен был уйти без шума, с соблюдением приличий, которые в то время были приняты в подобных случаях в странах социализма.